Чтение онлайн

– Ну в университете вроде как такие и работают, однако никто даже не захотел об этом говорить, – Саблин достал электронную сигарету и сделал затяжку.

– Специалист! Точно! – Филипп щёлкнул пальцами. – Вот что нам нужно!

– О чём ты? – следователь непонимающе взглянул на писателя.

– Нам надо поговорить с кем-то, кто не считает эту тему вымыслом!

– Историю с Ковчегом?

– Да, – Филипп достал телефон и набрал номер.

Саблин и Шульц, переглянувшись, наблюдали за ним.

– Алло, дядя Петя, привет! Как дела? – сказал писатель в трубку. – Да, у меня тоже нормально. Я в Питере. Да, тут кое-что изучаю. Возможно, для книги, не знаю. Наброски. – Он молчал несколько секунд, пока говорил собеседник. – Хорошо, хорошо, обязательно. Хотел спросить: у тебя нет, случайно, знакомых библеистов в Питере? Чтобы рассказали, насколько реальными считаются события, описанные в Библии, есть ли научные подтверждения, ну, всё такое. – Филипп вновь замолчал, слушая. – Ну, желательно завтра, если получится, хотелось бы побыстрее.

Саблин сделал ещё затяжку электронной сигаретой. Шульц с укором на него глянул, на что следователь отмахнулся.

– Отлично! Буду благодарен. Да. Хорошо, давай, пока!

Филипп убрал телефон.

– Есть специалист, который нам поможет.

– В смысле, расскажет про Ковчег?

– И про Ковчег, и про Ноя, и про Потоп.

– Ладно. Думаю, это лишним не будет, – одобрил Саблин.

– А как связан ваш документ семнадцатого года с Ковчегом? – спросил Шульц.

– Я думаю, авиаотряд в составе Кавказского фронта что-то обнаружил на горе Арарат. Этот документ – часть доклада штабс-капитана о тех событиях. Казанцева нашла бумаги и, видимо, что-то поняла, поэтому и поехала в горы, – озвучил свою версию Филипп.

Официантка поставила заказ на стол, и мужчины приступили к ужину.

Здание Центрального государственного исторического архива, бывшего когда-то Коломенским отделением городского ломбарда, находилось на Псковской улице.

В начале двадцатого века пустой участок сдавался в аренду местным жителям, но затем власти приняли решение о строительстве там городского ломбарда. Составлением проекта занялся тогда архитектор Евгений Вейнберг, но завершить не получилось, и в итоге проект доработал Ричард Берзин, яркий представитель «кирпичного стиля» в дореволюционной архитектуре. В тысяча девятьсот двадцать шестом году был проведён капитальный ремонт здания, и его переоборудовали под архив, а аукционный зал на первом этаже приспособлен под читальный.

Невысокое здание со строгим фасадом белого и зелёного оттенков не выделялось на тихой улице, но Саблин и Филипп нашли его без труда.

Придя на несколько минут раньше назначенного времени, следователь в ожидании закурил.

Субботнее весеннее утро обещало тёплый день. Лёгкий ветерок колыхал ветки деревьев, на которых всюду зеленили первые почки.

Дверь архива открылась, и показалась немолодая дама, строго взглянувшая на стоявших на улице мужчин.

– Саблин? – спросила она.

– Майор Саблин, – следователь показал удостоверение, и женщина смягчила выражение лица.

– Проходите.

– Он со мной, – кивнул майор в сторону Филиппа.

– Да, да, хорошо.

Мужчины зашли в здание архива, где их встретил полумрак. Освещение в холле было приглушённым, так как учреждение в выходные не работало.

– Идите за мной, пожалуйста, – женщина направилась вверх по широкой лестнице, затем прошла по коридору и остановилась перед деревянной двухстворчатой дверью.

– Обычно к этим материалам, которые вы запрашивали, доступ закрыт. Только по специальному разрешению. Но, так как оно у вас есть, вы можете с ними ознакомиться.

– Благодарю, – кивнул Саблин.

– Но у вас ограничение до полудня, – добавила дама.

– Почему?

– Такие правила. Если вы не найдёте нужных данных, запрос необходимо будет сделать повторно.

Саблин вздохнул, но никак не прокомментировал слова женщины.

– При входе лежат перчатки. Прошу вас надеть их, чтобы не повредить документы.

– А вы не пойдёте внутрь?

– Нет. У меня нет доступа в эту секцию.

– Ясно.

– Я приду в двенадцать часов, чтобы закрыть дверь. Если вы закончите раньше, возвращайтесь в холл, я буду там. Свет включается справа, – добавила женщина, открывая дверь и пропуская мужчин внутрь.

Перед ними оказалось небольшое прямоугольное помещение, заставленное по периметру стен железными шкафами на четыре полки. Все они были заполнены папками разной толщины. В центре комнаты стоял длинный стол, на котором лежала коробка с одноразовыми перчатками, бумага и несколько карандашей.

– Ну что, приступим? – Саблин снял пальто и повесил на спинку стула.

– Ты не хотел копаться в старых бумагах, – напомнил Филипп.

– Выбора нет. Времени мало.

Мужчины разошлись в разные части помещения.

– Что искать? – услышал писатель голос следователя.

– Ищи документы Петербургского военного генерал-губернатора и по личному составу императорской армии.

Саблин обернулся.

– Это иголка в стоге сена! Ты хоть представляешь, сколько это людей и сколько документов?

– Да. Но главное – найти тысяча девятьсот семнадцатый год. Есть даты на полках стеллажей.

– Тут я вижу документы времён Октябрьской революции.

– Верно, но нам они не нужны. Думаю, надо смотреть до начала революции. Если увидишь документы по личному составу, ищи Алексеева, штабс-капитана.

– Добро, – отозвался Саблин, и мужчины приступили к поискам.

Филипп просматривал стеллажи, но на некоторых даты оказались в хаотичном порядке.

– Тут двадцатые годы, – резюмировал Саблин, переходя от шкафов в правой части комнаты к самой большой, центральной.

– У меня дат мало, в основном наименование губерний и институтов, – писатель также двигался от своего левого крыла к центральной части помещения.

– Так, нашёл! – громко произнёс Саблин. – Семнадцатый год.

– Что написано на папках? – спросил писатель, не отрываясь от просмотра стеллажей. Он хотел завершить свою часть, прежде чем помочь Саблину.

– Тут архив полицейских фондов, финансово-кредитных организаций…

– Не то.

– Фонды торгово-промышленных предприятий.