Чтение онлайн

Иногда для сохранения жизни так немного надо – всего лишь не заметить человека.

Встреча с ребятами

– Что же мне делать, что делать? – мысли мои стучат, как по наковальне молот. Может, спущусь, и быстро-быстро переберусь на тот берег к старику? Он же, как бы, человек, может, и не один, он же как-то чем-то сможет помочь, я думаю. Да, наверно, правильная мысль. Осторожно, чтобы камни из-под ног не падали и шум не поднимали, они же очень скользкие после мороси, начинаю слезать со скалы. Если взялся рукой за выступающий камень, то держаться надо очень крепко. Здесь легко оступиться и упасть на камни, и все, прощай жизнь, гарантировано, что руки-ноги будут переломаны. Вот, облезлый-то обрадуется!

Острые края камней немного спасают, одну ногу ставлю на один край, другую ногу на другой. Руками цепляюсь за камни понадёжнее, так, ещё немножко, ещё, уже ниже, ещё немного ниже, скользко, чёрт, опять руками перебираю уже нижние уступы, не знаю, надёжны ли, опять ниже и ещё немного ниже.

Интересно, есть ли у кошек свой бог, а то я бы его вспомнил. Берег все ближе, я ещё на скале, вдруг, слышу, ребята вдвоём идут в сторону палатки. Почему вдвоём, интересно? Идут, о чём-то разговаривают между собою, ведут себя, мне показалось, как обычные люди. Ничего у меня в душе, как говорится, не ёкнуло, а что бы вы делали на моём месте? Прислушивались к ёканью в своей душе и поостереглись? Окликаю их по именам, тихонько зову, но так, чтобы только они могли услышать. Остановились, увидели меня, машут мне руками.

Слезаю, поминутно оглядываясь, подхожу, слегка прихрамывая, руки гудят от перенапряжения, а они, замечаю, тоже какие-то возбуждённые. Обмениваемся впечатлениями. Я им о Веснушке, а они мне о своих девушках. Их девушки просто стали лезть на скалы среди расщелин и никакой агрессии не показали, не то, что моя Веснушка. Возможно, её моя выступившая кровь и пробудила в ней агрессию. Ребята своих девушек пытались остановить, окликали, но они совершенно никак не реагировали. Полезли девушки куда-то, как словно зомбированные на поиски чего-то, и скрылись в скалах из виду. Что было делать ребятам? Постояли, покричали девушкам, повернулись, да и пошли в полном недоумении назад, к палаткам. Мы с ними обсудили странное происшествие, и решили, что будем делать вид, что ничего не случилось, что все идёт так, как обычно.

– Знаете, – обращаюсь к ним, – непонятно мне, а где же в этих скалах мы какую-то мифическую пещеру можем найти? И кто это такой человек, который, вроде бы, знает о пещере, и сказал о ней Веснушке? Он, что, видел её? А если видел, то как нашёл? А если нашёл, что же он делал в этих краях, специально, что ли, ходил искать? Одни вопросы.

– Да и, вообще, надо что-то решать, может, завтра домой возвращаться? – говорит один.

– Я согласен, – не возражает второй.

– Ребята, я тоже так думаю, знаете, что-то мне совершенно безрадостно, Веснушка, скорее всего, ненормальная в плане здоровья, может, периодически приступы у неё с детства, а это опасно, она меня могла убить. Мы все в опасности, особенно, ночью, и это не шутки. Да, надо бы домой собираться, сворачивать нашу экспедицию.

– Интересная какая-то экспедиция, получается, иди туда, не знаю куда, – невесело пошутил товарищ.

– Видите, чем этот день закончился – кожу на руках ободрал, ногу ушиб, штаны порвал, сам весь грязный, страшно устал. Какие мне ещё тут пещеры могут быть интересны?

Тут мы смотрим, а кот-то рядом сидит, слушает, скотина потусторонней породы, такое ощущение, что всё понимает, только ответить не может, чёрт эдакий. Постояли мы ещё немного, покричали, подождали девушек, нет, не идут и не откликаются даже. Подошли к палаткам, вот же, негодяй! Это я про кота, разорвал уже один свёрток с едой и раскидал, и, что интересно, почему-то не стал ничего жрать. Конечно, это сделал кот, ну, а кто ещё из животных, разорвав пакеты, не притронулся бы к еде? Любой зверь в этом случае полакомился бы. А он уселся опять рядом и сидит, слушает наши разговоры, лапы вылизывает, лучше бы с другого места начал своё лизание…

Дело к вечеру

Дело к вечеру, настроения нет никакого, одни только мрачные мысли блуждают, одна мрачнее другой. Пока сидели, я свои раны сначала небольшим полотенцем подсушил малость, потом обработал йодом, наложил пластырь, достал иголку и немного зашил порванное место на штанах, а мысли мои все о девушках, в первую очередь, о Веснушке, конечно же, думаю, вдруг с их психикой что-то произошло? К тому же, там же так скользко! Придётся идти их искать, а если они травмировались, то нести их до берега, потом переправлять на лодке на тот берег и так далее. Вот же поход какой замечательный! Предложил ребятам пойти вместе, хотя уж темнеет, некое тёмное марево над рекой собралось, расплываясь вдоль по берегу.

Но тут, слава богу, мы услышали девичьи шаги. Идут они вместе друг за другом, выплывая из марева, странно, как они среди тех скал встретились, спокойно идут. Правда, это сразу бросилось в глаза, что очень мрачные, недовольные, глаза злые, руки как-то неестественно подёргиваются. Мы благоразумно не стали ничего спрашивать. Веснушка носом как-то в мою сторону повела, принюхалась. Я в это время полотенце, уже немного напитанное каплями крови, держал на коленках, и ведь догадался сразу же спрятать его за пазуху! Веснушка мало-помалу и успокоилась. Заметил я это дело, сам про себя думаю, что не слышал никогда, чтобы люди, страдающие припадками, такой острый нюх на кровь имели, причём, уже подсохшую. Странно это мне показалось, ребятам не стал говорить, все же девушки недалеко, могли бы услышать.

И я, как бы, между прочим, говорю, обращаясь ко всем, что, мол, мы с ребятами твердо решили завтра с утра возвращаться домой. Поужинаем сейчас, говорю, переночуем, а с утра сворачиваемся, переправляемся на тот берег, отдаём лодку старику и всё на этом. Кот на меня вдруг злобно зашипел, ну вот что это за животина неприятная. Я же не с ним разговариваю. Ребята поддержали меня, да-да, мол, мы так решили, что завтра едем домой.

Девушки продолжали молчать, на наши расспросы не отвечали, опять повисло некое напряжение среди нас, как-то, совершенно не по себе стало, мы им что-то говорим, а в ответ – ни слова. Сидят подальше от костра, отворачиваются, причём, кушать совсем ничего не стали.

Мы с ребятами совсем по чуть-чуть перекусили, наш небольшой костёр остался догорать, а мы полезли в палатку.

Вторая ночь

Ну, хорошо, так или иначе, с разговорами или без них, легли спать в палатках, мальчики и девочки отдельно, конечно же. Скалы к вечеру потемнели, нахмурились, кажется, даже нависать больше стали, угрожающе сомкнулись ближе к тёмной воде, нам места не так уж и много оставили. Видимо, грозятся нам, а за что, не пойму, причём, и спросить-то у них не спросишь, не понимаю я язык скал. Ну, какой тут сон, не знаю как у девочек, а у нас, в палатке мальчишек, только и дело, что разговоров, шёпотом, конечно, причём, я потом только внимание обратил, что никто из них ни слова о пещере больше не говорит. Вот о чём угодно, только не о ней. За трёпом о состоянии девушек прошло время, час, другой, а потом потекли разговоры о том, кто, где, когда и куда ездил, ходил и что видел…

Неинтересно мне уже их стало слушать и глаза мои сомкнулись. Как-то резко для меня наступило пробуждение, просто осознал, что лежу в палатке, открываю глаза. Может, час, прошёл, может, два. Тишина, только чуть через брезент палатки слабый отблеск пробиться хочет, это посреди ночи полная Луна пытается освещать окрестности, значит, полнолуние наступило, далеко пока ещё до утра. Вдруг, слышу тихие далёкие шаги, в моей палатке никого из ребят нет, осторожно выглядываю. Вижу, ребята с девушками поднимаются по расщелине на скалы. Я удивился про себя, думаю, а что же меня не позвали, хотел их окликнуть, но тут каким-то внутренним чувством осознал, что сейчас мне лучше бы промолчать. Что же делать им всем в темноте среди скал? Если только ночное зрение, как у котов, у них вдруг открылось. Стал из-за полога палатки наблюдать за ними, а они лезут вверх, причём, очень осторожно лезут, и как-то замедленно, так, наверно, только в фильмах про зомби показывают. Докарабкались до самой первой вершины, стали оглядываться и осматривать окрестности скал. Стоят и стоят там, причём, все это молча, в ночи, среди мрачного скального пространства, освещённые только таким же мрачным светом Луны.