Чтение онлайн

Роза отошла от занавеса со страхом и дрожью.

Сейчас при этом воспоминании ей опять стало неприятно. Роза едва ли когда-то задумывалась о фридах. Им запрещалось обращаться к гели без разрешения, и в жизни те и другие практически никогда не пересекались. Почему же она испытывает трепет, если не отвращение, при мысли о том, что придется посетить вдовий квартал, и скребущий ужас от того, что предстоит там увидеть?

Натужно скрежеща тормозами, поезд остановился на станции в Оксфорде, и почти сразу же стало ясно: здесь что-то происходит. По платформе шли толпы возбужденных детей — девочек в сине-белой форме Лиги девочек Союза и мальчиков в коричневых рубашках Союзной молодежи. Другие с подносами жестяных значков стояли по обеим сторонам от выхода, так что пассажиры не могли пройти мимо без пожертвования. Роза отдала союзную марку, мальчик сунул ей в руку значок, и только после этого она поняла, в чем дело.

Как она могла забыть? Ведь завтра день рождения Вождя!

Двадцатое апреля стало особым днем во всей Европе и каждый год отмечалось маршами духовых оркестров по городским улицам, чтениями в переоборудованных церквях и школьными постановками, представляющими жизнь Вождя. Рабочие на фабриках и конторские служащие пели национальный гимн, выдавались дополнительные пайки: добавочная пачка сигарет «Народные» или небольшой пакетик сахара на семью.

Судя по всему, эти дети репетировали завтрашнее выступление. Учителя и воспитатели вели их к центру города, издалека уже слышались духовая музыка и барабанная дробь.

Роза позволила потоку оживленно болтавших детей увлечь ее за собой и шла, разглядывая золотистокоричневые здания вокруг. Она не раз слышала, что Оксфорд — самый красивый город в Англии, и, хотя стены из песчаника покрывал слой сажи, а цоколи и колонны потрескались от времени, здания складывались в единый ансамбль и город очаровал ее. Сквозь кружева молодой зелени над башнями и жемчужно-серыми куполами сияло нежно-голубое небо.

Несколько колледжей в пред дверии визита Вождя отвели для приема важных персон, и под сводами старинных арок стояли караулы солдат в серой полевой форме — современная альтернатива традиционным университетским привратникам, маячившим в своих черных сюртуках и котелках возле будок за воротами.

Вместе с толпой Роза дошла до Шелдонского театра, спроектированного в стиле неоклассицизм молодым Кристофером Реном, когда тот преподавал в Оксфорде астрономию. Снаружи столетиями стояли на страже квадратные каменные колонны с бюстами античных мудрецов, но теперь римских императоров и философов заменили бюсты Вождя и его заместителей — Гесса и Гиммлера, а также Йозефа Геббельса, Генриха Мюллера и еще нескольких видных деятелей партии. Свежевытесанные лица зловеще таращились со своих постаментов, будто выставленные на обозрение головы, отсеченные в древней кровавой битве.

Дети собирались, распаковывали музыкальные инструменты и строились рядами. Вскоре они заиграли «Землю Союза славного», мелодию, неизменно вызывавшую сильные эмоции у слушателей, хотя заставить себя подпевать удавалось далеко не всем. Ребятишки, не терзаясь подобными сомнениями, запели, и их чистые высокие голоса задрожали в утреннем воздухе.

Роза немного постояла среди зевак, наслаждаясь видом, но вскоре краем глаза заметила, что рядом происходит нечто менее трогательное.

В руках трех полицейских, пытаясь вырваться, отчаянно билась фигура в черном, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся пожилой фридой. Ее жидкие волосы растрепались, рот зиял темным провалом — зубных протезов фридам не полагалось, — она кричала громко и отчетливо, и эхо вторило ей, отражаясь от средневековых фасадов.

— Руки прочь от меня, мерзавцы!

При звуках этого голоса Розе сразу вспомнилась школа и фигура мисс Прайс, одной из самых строгих учительниц. Только фрида могла вести себя столь дерзко. Судя по всему, фрид уже не волновало, что с ними случится. Самый низкорослый из полицейских с перекошенным от гнева лицом сжимал упорно сопротивлявшуюся старуху захватом за шею, выпятив подбородок и покраснев от натуги.

— Я вам не класс шесть, подраздел С, или какой там еще класс! — орала она.

Прохожие оборачивались, в толпе нарастал интерес в предвкушении приближающегося скандала.

— Я — человек. Меня зовут Аделин Адамс. — Она сорвала в крике голос, но в нем по-прежнему звучали командные ноты.

Возможно, ранее многим фридам гораздо привычнее было отдавать приказы, чем подчиняться им.

— Я — британская гражданка и требую уважительного к себе отношения. Вы ведете себя омерзительно. Говорю вам, уберите от меня руки!

Полицейский злобно рассмеялся:

— Ну, если ты так просишь…

Он швырнул ее наземь, и фрида неловко упала на локоть, а полицейский поставил ей ногу на грудь. Дети, привлеченные потасовкой, отвлеклись от пения и начали хихикать, указывая на несчастную старуху пальцами.

Послышался рокот мотора, из-за угла выехал легковой автомобиль, сразу за ним — потрепанный фургон. Обе машины остановились у тротуара. Настроение толпы мгновенно поменялось, а учителя встали перед детьми, пытаясь своими телами закрыть от них происходящее. Задняя дверца автомобиля открылась, выпустив мужчину в штатском, и полицейский, тут же убрав ногу с груди фриды, вытянулся по стойке смирно. Роза напрягла слух, стараясь расслышать разговор.

— Что здесь происходит?

— Задержали подозреваемую в подрывной деятельности, сэр.

— Доказательства?

— Есть свидетель, сэр.

— А это все зачем? — Вновь прибывший с досадой указал на женщину, которая уже сидела, потирая ушибленную руку.

— Сопротивление аресту, сэр.

Человек в костюме окинул насмешливым взглядом всех трех полицейских.

— Надеюсь, втроем-то вы справились? Она кем раньше была? Профессиональным борцом?

— Она сильнее, чем кажется, сэр, — обиженно промямлил полицейский, злобно поглядывая на свою престарелую добычу, которая тем временем тщательно отряхивала платье от пыли.

— Что ж, сержант Джонсон, порядок вы знаете. Отвезите ее в участок и оформите свидетельские показания. И, ради Христа, не устраивайте из этого представление, на сегодня вполне достаточно.

Мужчина со вздохом сел обратно в машину, а трое полицейских принялись пинками заталкивать пожилую женщину в кузов фургона.

Утро, казавшееся таким чистым, безнадежно испортилось. Заморосил дождь. На нотах трубачей расплывались мокрые кляксы, и дети беспокойно задвигались, спеша укрыться от непогоды. Дождь забрызгал стекла витрин, и флаги Союза безвольно обвисли на флагштоках.

Отвернувшись, Роза еще раз проверила адрес гостиницы «Красный лев». Судя по карте, до той всего несколько кварталов. Она поспешила туда, свернув от площади налево, в мощенный булыжником переулок под названием Магпай-лейн, зажатый между двумя колледжами, такой узкий, что она снова мысленно перенеслась в прошлое, представляя, как между этих грубых средневековых стен когда-то протискивались телеги, наверняка часто застревая. Сейчас из транспортных средств наличествовала лишь пара велосипедов, прислоненных к стене у студенческого общежития.