Чтение онлайн

— Помнишь доктора Фримена? Это он мне дал.

— Отец Софи?

— Он раздал всем своим друзьям.

— Что это?

Вместо ответа отец протянул ей пузырек на ладони.

— Скажем так: это подарок. Мне он уже не нужен, поэтому отдаю его тебе. Это все, что у меня есть. Может, и тебе не понадобится, но все же ты моя дочь, поэтому мало ли…

Роза взяла пузырек и опустила его в карман. Она не знала, что в нем, но не решилась переспросить. Не поднимаясь с колен, она взяла его лицо в ладони.

— Я помню стихи, папа. Все-все. Постоянно их вспоминаю.

Отец улыбнулся. Прояснение закончилось, и он снова удалялся в неведомые дали. Роза уже собиралась встать, когда отец снова заговорил:

Осторожнее, Розалинда. Они всё знают.

— Что они знают?

— Куда ты ходишь, кто ты, что ты ешь и пьешь. Они знают твои сны.

— Мои сны?

— Конечно. Чего, по-твоему, они так боятся?

Так. Вы, двое, слушайте. Сегодня у меня для вас эксклюзивная информация. Бриджит Фэн-шо говорила тоном министра, делающего важное заявление на утренней пресс-конференции. — Последние новости: я подала заявление о переводе. На континент. — Она отпила молочного коктейля и удовлетворенно откинулась на спинку стула, наслаждаясь реакцией подруг.

— Шутишь, — не поверила Хелена.

— Но ты же не знаешь, куда тебя в итоге отправят, — пожала плечами Роза.

Бриджит огляделась. Кафе-бары вошли в моду, и бар «Сохо» с деревянными перегородками с осыпающимся лаком и стенами, обитыми досками цвета яичного желтка, являлся типичным их образцом. Малиновые кожаные сиденья выглядели стильными и современными, как и автомат для продажи сигарет, хотя и пустой. Из музыкального автомата доносились звуки «О безумец», Билла Хейли и «Комет», а над барной стойкой мерцали неоновые вывески, рекламирующие «Кока-колу» и пиво «Пильзнер».

Бар вызывающе подделывался под американский стиль — его существование недвусмысленно намекало, что Америка может предложить нечто получше, чем построенный в Союзе рай, — но «Сохо» и другие подобные заведения допускались как демонстрация уверенности режима в своих силах. При том что все знали: в Америке подают настоящие гамбургеры с расплавленным сыром и шоколадные молочные коктейли, а здесь стоит наверняка поддельная эспрессо-машина «Крупе» и капучино варят из эрзац-кофе.

— Куда бы ни послали, всяко лучше, чем здесь.

Старые девы Джейн Остин грезили о поездке в Бат, чеховские три сестры рвались в Москву, а большинство женщин в Союзе мечтали перебраться на континент. Они никогда там не бывали и понятия не имели, что их может ожидать, кроме виденного в кинохрониках и в журналах. Оставалось полагаться на везение: шаг в неизвестность, и дороги назад нет.

— У тебя там не будет шансов на такую работу, как здесь, — сказала Роза.

Бриджит закатила глаза.

— Дай плевать. Зато будет еда. Колбаса. Пиво!

Здесь им постоянно хотелось есть. Даже лежащие сейчас перед ними сыроватые тосты, намазанные отдающим мазутом маргарином и лиловой химической замазкой, заменяющей джем, возбуждали аппетит.

— Чего мне терять?

Возможно, Бриджит права. Ее жилье в Кингс-кроссе, хоть и считалось элитным, представляло собой мрачный подвал, пропахший хмелем из соседней пивоварни, со стенами, сотрясавшимися от проходящих мимо поездов. Ее родители умерли, а единственного брата переселили.

— Роза, ведь ты сама рассказывала, как прекрасен Германиум.

— Это совсем другое дело, — замешкавшись, возразила Роза.

— Потому что ты ездила с высокопоставленным лицом?

— Я хотела сказать, что слышала нехорошие вещи.

— И что же ты слышала? — поинтересовалась Бриджит.

Роза затруднялась сказать. Действительно, английский персонал считался признаком снобизма. Рудольф Гесс приглашал английских гувернанток для детей. Фон Риббентропы собрали библиотеку книг на английском языке. И все же… Люди шептались. Слухи. Что называется, сарафанное радио. И ей запомнился ужас в глазах греты в отеле «Эксельсиор».

— Там не очень-то уважают иностранцев. Даже гели. У тебя не будет никаких прав.

— Люди вечно рассказывают басни, лишь бы отговорить других ехать. Я как-нибудь разберусь, — Бриджит втянула в себя пену из стакана. — Кроме того, у меня там есть друг. Я познакомилась с мужчиной.

Роза и Хелена переглянулись: как всегда, — мужчина.

— На приеме в «Гросвенор Хаусе» вчера вечером. Фридрих Бауэр, атташе Министерства печати. Потрясающе хорош собой. Холост. Мы провели с ним ночь в гостинице. И нечего на меня так смотреть, я не замужем.

Она демонстративно вытащила пачку немецких сигарет «Рокси» из кармана макинтоша и предложила подругам. «Рокси» делались из настоящего табака, крепкого и ароматного, от них пахло роскошной жизнью.

— Куришь? — поинтересовалась Роза.

Сигареты женщинам категорически не рекомендовались, особенно элитным классам, поскольку, по мнению Вождя, курение вредило здоровью и снижало плодовитость. В некоторых ресторанах и барах висели знаки, запрещающие женщинам курить, но в «Сохо», претендующем на изысканность, правила соблюдались не так строго.

— На континенте-то не покуришь.

— Да не все ли равно?! Фридрих сказал, что мне там понравится. С моим опытом, возможно, удастся устроиться на работу в газету. Я обязательно его разыщу.

— Что ж, всяко лучше, чем сохнуть по Оливеру Эллису, — пожала плечами Хелена.

— Помнишь Вайолет? Из астрологического отдела? — Роза взяла сигарету и задумчиво затянулась.

Пару лет назад Вайолет Томас, платиновая блондинка, сочинявшая ежедневные гороскопы, которые печатались во всех газетах страны, внезапно воспылала желанием уехать на континент. Она обещала поддерживать связь — писать и, пользуясь положением гели, приехать как-нибудь навестить престарелых родителей, будучи их единственной дочерью. Однако никто больше о ней ничего не слышал.

— Вайолет так и не приехала.

— Может быть. И я, возможно, тоже не приеду. — Глаза Бриджит блестели в предвкушении будущих перспектив. — В любом случае отговаривать уже поздно. Я сдала все документы и уже получила нужные бумаги. Давайте же! Порадуйтесь за меня!

— Просто… — Роза осеклась. Какой теперь смысл предостерегать Бриджит, к тому же откуда ей знать, права она или нет?

Хелена разрядила обстановку, бросившись на шею подруге и сжав ее в объятиях:

— Мы будем скучать!