Чтение онлайн

И даже если бы она умудрилась соединить правильно все бумажные клочки, и даже если бы они действительно оказались рецептами красок, и даже если бы она способна была понять, как ими пользоваться… для чего она бы ими воспользовалась? Что такого могла нарисовать Олив, что заслуживало бы вечной жизни?

Олив все еще размышляла и жевала волосы, когда настежь со скрипом распахнулась входная дверь.

– Привет, ученица средней школы! – радостно воскликнул мистер Данвуди, пока они с миссис Данвуди ставили на пол свои портфели. Слова «средняя школа» тут же дали хрупкой конструкции в голове у Олив ощутимый пинок.

Миссис Данвуди торопливо прошагала через прихожую, поцеловала Олив в макушку и направилась в кухню включать духовку.

– Пойду приготовлю ужин, а потом расскажешь нам все о первом дне в школе.

С самого начала трапезы и до конца вечера все трое Данвуди говорили о школе (и в особенности об уроке математики), школьных привычках (и в особенности о том, как пользоваться линейками, компасами и миллиметровкой) и важности хороших оценок (в особенности пятерок с плюсом). К тому времени, как Олив поднялась в свою спальню, мистер и миссис Данвуди уже сияли, как хэллоуинские фонари из тыквы, а Олив так устала и расстроилась, что хотела только забраться под одеяло, прижать к себе Гершеля и сунуть голову под подушки.

И так она и поступила.

Что-то маленькое, но очень настойчивое, тыкало Олив в плечо. Даже сквозь глубокий сон она чувствовала, как оно раз за разом бьет ее по руке, словно на рукаве ее пижамы появилась кнопка вызова лифта. Олив неловко пошевелилась под одеялом и уткнулась лицом в пушистый бок Гершеля.

Маленькое и настойчивое продолжало тыкать.

– Олив, – прошептал кто-то.

Олив отдернула плечо.

Тыканье переместилось к ее лицу.

– Олив, – снова раздался чей-то шепот. Маленькое и настойчивое принялось тыкать ее в щеку. Тык, тык, тык. – Олив.

Олив наконец сумела разлепить веки, которые будто заржавели, и уставилась в темноту. Откуда-то из складок одеяла на нее таращилась пара ярких зеленых глаз.

– Хорошо, – произнес голос с легким британским акцентом. – Ты проснулась.

– Теперь-то да, Харви, – несколько ворчливо ответила Олив. – Ты меня разбудил.

– Ш-ш-ш, – прошептал кот. – Кто-нибудь может нас подслушивать. Не раскрывай мою личность. Зови меня Агент 1-800.

– А что случилось с сэром Ланселотом? – спросила Олив.

– С кем?

– Не бери в голову. – Олив снова закрыла глаза.

Харви вновь настойчиво ткнул ее в щеку лапкой.

– У меня сверхсекретная, высоко-важная, жизненно-необходимая, срочно-доставочная информация, – прошипел он.

– Жизненно-необходимая? – переспросила Олив.

– Она касается Агента М. Также известного как сэр Пододеяльник.

– В смысле, Мортона, – все еще с закрытыми глазами сказала Олив.

– Ш-ш-ш! – зашипел Харви. – Агента М.

– И что с ним?

Харви наклонился к лицу Олив так, что практически очутился с ней нос к носу. Олив чувствовала, как его усы щекочут ее кожу.

– Агент М планирует побег.

Глаза Олив мгновенно распахнулись.

– Но – он не может сбежать. Он не может по своей воле самостоятельно покинуть Иные места.

Харви замер на секунду, переминаясь с лапки на лапку и топча живот Олив.

– Не то что бы мне хотелось доносить на коллегу-агента, – выговорил кот наконец, – но, боюсь… он пытался меня подкупить.

– Хм.

Харви понизил голос до шепота:

– Он вызвался быть Парнем, Который Умрет.

– Кем– кем? – сказала Олив, думая, уж не заснула ли она обратно.

– Парнем, Который Умрет, – повторил Харви. – В любой ситуации, в какой бы мы ни оказались: на дуэли, в рыцарском поединке, при игре в волейбол пушечными ядрами – я бы победил, а он бы умер. Он готов стать Мелиагантом для моего Ланселота [6] . Шерифом Ноттингемским для моего Робина Гуда [7] . Хорошим парнем для моего Капитана Черная Лапа!

– Ой.

Харви наклонил голову набок.

– Должен признать, искушение было серьезное.

– Ты ведь не согласился?

Харви напряженно замер.

– Конечно же, нет. Я верен нашему делу.

– Тогда все хорошо.

– Боюсь, что нет, – проговорили Харви, ткнув Олив еще раз, когда та попыталась снова закрыть глаза. – Агент М постепенно впадает в отчаяние. Он воспользуется любой возможностью, неважно, насколько опасной, чтобы выбраться.

Олив тяжело вздохнула.

– Наверное, мне надо с ним поговорить.

– Мудрое решение. – Харви одним прыжком, как супергерой, взлетел с кровати и скользнул к двери. – Положение под контролем, – пробормотал он в воображаемые часы-передатчик, – спящая ячейка введена в курс дела. Направляюсь к командующему штабом.

Спустя мгновение скрипнула дверь, и Агент 1-800 исчез.

Олив свесила ноги с постели и спрыгнула на пол, стараясь приземлиться как можно дальше от кровати. Она дважды оглядела коридор на предмет портретов и родителей, а затем на цыпочках вышла из комнаты, надела очки и втиснулась в картину с нарисованной Линден-стрит.

Стоило ее ногам коснуться туманной земли пейзажа, как что-то сильно врезалось ей в бок. Олив отшатнулась назад, стукнулась головой об угол висевшей в воздухе рамы и хлопнулась на спину прямо в траву. А сверху на нее приземлилось нечто, облаченное в белую ночную рубашку.

– МОРТОН! – выдавила Олив, как только снова смогла дышать. – Что ты творишь?

– Сбиваю тебя, – сообщил Мортон, словно это не было и без того ясно. Он скатился с Олив и, насупившись, поглядел на нее из травы. – Я целился в раму, чтобы мы оба из нее выпали. Но ты слишком тяжелая.

– А может, это ты слишком мелкий, – взвилась Олив.

Мортон вскочил, выпрямившись во все свои три с половиной фута [8] роста.

– А может, это ты слишком ТУПАЯ!

Олив набрала побольше воздуха в грудь и досчитала до пяти. На вершине возвышавшегося перед ней подернутого туманом холма, в окнах нарисованных домов тускло мерцали огоньки.

– Мортон, – девочка постаралась говорить уверенно и спокойно, – мы уже говорили с тобой о том, почему ты должен оставаться в Иных местах. Потому что ты нарисованный. Люди это узнают и, скорее всего, отправят тебя в музей или типа того. А когда они выяснят правду про этот дом, то или уничтожат тут все, или увезут изучать, и тогда мы никогда не узнаем, что случилось с твоими родителями.