Чтение онлайн

Правда, кое-кто его все же видел. У подъезда метрах в пяти от него стояла девушка с белой, хрупкой собачкой на поводке, но она показалась Мефу симпатичной и безобидной. Укрываясь, Буслаев умоляюще махнул ей рукой и прижал палец к губам. Та смотрела задумчиво и серьезно.

Патрульный «УАЗ» проехал мимо. Самого момента прячущий голову Меф даже не заметил: только мелькнула в трещине шифера черная новая шина и капнула бензиновой каплей дрожащая труба. Буслаев встал, зная, что из машины его уже не увидеть, и вновь встретился взглядом с девушкой, держащей теперь белую собачку на руках. Расширив от ужаса глаза, она смотрела на него. Он улыбнулся. Девушка вдруг дернулась и, прижав к себе собачью морду, так что она рычала теперь ей в грудь, побежала за полицейской машиной, крича в открытое стекло:

– Тут он! За гаражом! Тут!

Меф потерял три секунды, потому что не поверил своим ушам. Его заложили! И кто! Почти что чеховская дама с собачкой! Потом выскочил на другую сторону и вновь метнулся через детскую площадку, зная, что там «уазик» не проедет. Полицейский, начавший было выскакивать из машины, вернулся за руль, сдал назад, просигналил кому-то и вывернул.

Уже перебежав двор, Меф сообразил, что, сглупив, загнал себя в тупик. Пятиэтажный дом вплотную примыкал к такому же дому-близнецу, и прохода между ними не было. С одной стороны рычал двигателем «УАЗ», который, не тратя время на переключение, гнали на первой передаче. С другой вот-вот должны были появиться те двое, от которых Меф оторвался.

Буслаев заметался. Возле углового подъезда стояла старая желтая «Волга». Пузатый мужик в майке чинил что-то под капотом. Услышав близкий рев машины и увидев бегущего Мефа, он вскинул голову и шагнул навстречу. Мужик был страшен как горилла, татуирован до плеч и лыс настолько, что просматривались все швы черепа. Буслаев приготовился к защите.

«Паршиво! Девка сдала! И эта сволочь точно не поможет!» – решил Меф, но сейчас же получил помощь именно от того, о ком плохо подумал. Всегда так бывает: утвердишься в какой-то мысли и тотчас тебе покажут, что ты не прав.

Мужик схватил его за рукав и рванул к машине. Зубы блеснули серебряной подковой.

– Прячься! Брюхом ложись, курва! – приказал он, закрывая за ним дверцу.

Задние стекла были тонированные. Меф прижимался животом к каким-то тряпкам и пыльным масляным канистрам. Перед самым носом, как белый червяк, корчился толстый окурок.

Мужик продолжил спокойно копаться в моторе. Полицейский, притормозив, что-то крикнул. Спаситель медленно повернулся, неторопливо вытер руки тряпкой и емко ответил, с призыванием все той же курвы и ее родственников. «УАЗ» принял на борт всех курв, погрузил их и умчался. Слышно было, как полицейские перекрикиваются где-то неподалеку, споря, куда парень мог побежать. Включенные рации потрескивали, временами отзываясь дальними голосами.

Когда автомобиль уехал, мужик открыл дверцу и выпустил Мефа, проверив глазами, не прихватил ли тот что-нибудь на память из его «Волги».

– Чеши туда, курва! И быстро, а то могут вернуться! Выйдешь на улицу и дуй себе. Спокойно иди, ни в коем случае не беги, а еще лучше поймай тачку. Рубашку, курва, сними – сойдет и футболка. Волосы тоже как-нибудь спрячь. Они тебя по рубашке, рюкзаку и волосам искать будут. Рожу-то сложнее запомнить. Все, топай, и помни дядю Ваню!

Буслаев вышел на дорогу. Рубашку он стащил с себя еще во дворе, оставшись в белой нелепой футболке, окрасившейся пятнами от совместной стирки с цветным бельем. На рюкзак наложил маскирующее заклинание, превратив его в чемодан на колесиках. Другое заклинание, которым он по неопытности злоупотребил, превратило его длинные волосы в противную плешь, похожую на бугристый апельсин, в порах которого проросла свиная щетина. Коснуться ее решился бы только врач-дерматолог, да и тот прежде надел бы стерильные перчатки. Разумеется, это была только видимость. Временный морок, не более того.

«Бред! – думал Меф, не опасаясь, что его узнают, шагая навстречу второй полицейской машине, которая мчалась со стороны Дмитровского шоссе на помощь первой. – Меня чудом не пристрелили! Еще бы рюкзак с зачеткой у них остался – совсем было бы весело. Нашли бы катар, повесили бы мародерство, хранение холодного оружия да еще небось нападение на сотрудника при исполнении».

Буслаев обошел дом, нырнул во двор и вновь оказался рядом с пожарищем. Запретную ленточку больше не переступал. Он внезапно понял, что это не имеет смысла. Живой ключ протиснулся куда-то вниз. Значит, под домом – скорее всего, уцелевший подвал. Даже если Меф найдет способ приподнять тяжелую балку, в подвал все равно не попасть. Слишком много придется разгребать.

Он беспомощно оглядывался, соображая, не позвать ли младенчика Зигю, который рад будет «подмогнуть» папуле. Правда, с ним заявится мамуля, которая, ничтоже сумняшеся, протаранит все эти завалы угнанным экскаватором, а заодно снесет несколько ближних пятиэтажек просто потому, что они помешали развернуться.

Внезапно взгляд Мефа, бродивший по сторонам в поисках хоть какой-то зацепки, споткнулся о ржавую крышу, торчавшую из кустов метрах в пятидесяти от него – вдали от запрещающих ограждений. Она была треугольной и венчала широкую низкую башенку из красного кирпича. Некоторое время Буслаев разглядывал ее издали, затем подошел. Прямо из стен росли березки. Их дрожащие от ветра вершины ложились на крышу и плакали на нее желтыми листьями.

Две ступеньки уходили вниз, на площадку. Дальше путь преграждала гнутая железная дверь, которую, судя по виду, много раз пытались сорвать ломом и поджигали, царапая поверх копоти всякие слова. Первой мыслью было, что это вход в бомбоубежище, но общая хрупкость строения и отсутствие поблизости торчащих из земли труб вентиляции заставили его усомниться в этом. Прикинув, к какому дому может относиться эта конструкция, Меф не сомневался: он нашел второй вход в подвал сгоревшего флигеля.

Он обернулся, желая убедиться, что на него никто не смотрит. Любопытных набежало немало, но все они стояли ближе к лентам. Все же Буслаев достал из рюкзака маркер и начертил на кирпичной будке отвлекающую руну, похожую на кочергу, подпертую двумя костылями. Пока ее не смоет дождь, всякому случайно взглянувшему на будку будет казаться, что он забыл в дверях ключи, и тот помчится домой со всех ног, даже если живет во Владивостоке и не был там уже лет шесть.

Обезопасив себя от внезапных сюрпризов, Меф неспешно занялся железной дверью. Последнее время ему очень не хватало магической практики. Дважды он ошибался, превратив дверь вначале в платиновую, а затем в сплетенную из живых змей. Лишь в третий раз более-менее повезло: она стала шоколадной. Меф слегка озадачился, потому что ему хотелось всего лишь открыть ее, но от добра добра не ищут. Вскоре он уже спускался по темной узкой лестнице, облизывая выпачканный шоколадом кулак.

Синели влажные стены. Свет пробивался только сверху, а потом и вовсе пропал. Буслаев настроился на ночное зрение и увидел длинный коридор с низкими деревянными дверями. Заглянув за одну, он обнаружил кладовку с обвалившимися полками. Ага, все ясно: когда-то, еще до сноса первого флигеля и надстройки дома, каждая квартира имела свой закуток в общем подвале.

Меф постоял в кладовке, толкая ботинком капустную кадушку. Она давно была съедена плесенью, которая высохла от времени. Внутри шевелились только темные нити.

«И что я тут ищу?» – спросил себя Буслаев, сдувая с воротника сороконожку.

Что-то неуловимо шевельнулось во мраке. Меф насторожился. Осторожно, чтобы не спугнуть, потянул с плеча лямку рюкзака. В следующий миг тусклая серость стен смазалась и кто-то прыгнул на него из тьмы. Он увидел приблизившуюся серую тень и успел выхватить из открытой горловины рюкзака катар.

Схватка была краткой. Буслаев не успел нанести ни одного удара. Сверкнули бронзой узкие пластины. Кисть онемела от удара. Выбитый из рук катар со звоном отлетел куда-то. Прежде чем нападавший атаковал повторно, обезоруженный Мефодий рванулся вперед, надеясь схватиться со своим противником врукопашную. Руки его провалились во что-то влажное, скользко-холодное, похожее на затхлый сгусток тумана. Призрак? Но как ни бесплотен был враг, его оружие было более чем реальным. Следующий удар мазнул Мефа по плечу. Лишь чудом он пришелся древком, а не пластинами. Не дожидаясь третьего удара, Буслаев отскочил и метнулся по слизанным ступеням вверх. Споткнулся, упал на руки и снова побежал. За спиной что-то скрежетало, ухало, хохотало. Уже выскакивая наружу, Меф услышал снизу далекие, умиротворяющие звуки флейты.