Чтение онлайн

Если так сталось, что под одной крышей собралось три поколения, то можно считать, что преемственность огульно поглотила самость. Всего лишь перекачали догмат из одной головы во вторую, затем в третью, обильно снабдив собственными страшилками. Чем больше живут люди, и чем устойчивее между ними связи, тем беднее ментальный генофонд, и слабее итоговая мутация. Хочется того или нет, но консерватизм сейчас играет против людей. Когда-то он помог выстроить «добрые времена», снабдив обширной инструкцией по сохранению коллективного опыта. Все социальные ценности именно так и слагались, как залог выживания в постоянном страхе гибели.

Отец нудил перед сыном, обучая выживанию через социализацию под присмотром жены, попутно вколачивая в семейный кодекс поведения “настоящего” мужчины подконтрольного женщине. Ни в право, ни в лево. Не может воспитатель допустить революционного скачка для ученика, ибо тому придётся выйти за рамки. Сама возможность выхода за рамки транслируемых ценностей пугает родителя, ставя под сомнения его жизненный опыт, достижения и состоятельность во всех отношениях. Выходит, чтобы стать собой, выйдя за рамки привитых условностей придётся послать их подальше, идя в «никуда».

Естественно, что «никуда» является таковым только для тех, кто ещё внутри консервной банки. Весь мир, известный человеку, все его мировоззрение образует такую банку, и вот теперь он на пороге выбора. Шагать дальше в это «никуда» или оставаться в прежнем догмате, который развенчивается со всей очевидностью. Как теперь маме с папой насаживать детям плесень скрипящего мировоззрения, если оно упирается в несостоятельность каждый день. Начиная с марта 2020 года жизнь очень доходчиво поставила под сомнение устоявшийся порядок в головах. На пути к индивидуализму придётся выйти из концепции стадного выживания, преодолев самый мощный страх выживания.

Только вот коварство, ведь именно в такие периоды глобальных потрясений начинает обостряться обратный процесс, процесс реколлективизации. Когда всем страшно, то хочется залезть под одеяла друг к другу. И вот тут разгуляться в личностной трансценденции, когда из чащобы волки воют? Мир и здесь идёт на встречу, создавая обстоятельства разъединения людей через изоляцию, карантин, закрытые границы и прочие ограничительные меры. Люди упрямо не хотят видеть суть текущих перемен, яростно сопротивляясь эволюционным новшествам. Начинают искать виноватых, а сообща искать опять же проще. Подключается эффект толпы, где люди теряют остатки самостийности. Может даже показаться, что эволюционный тренд загнул вспять, как бы против индивидуализма.

Вместо роста осознанности и выхода в самодостаточность через разобщение, люди истерически стремятся в объединения. Реакционная направленность таких объединений в очередной раз подчёркивает тонкую организацию переходного периода. В один день человек не сможет выйти в умиротворённое самодостаточное одиночество без внешней подпитки. Слишком большой груз страха, ведь, помимо прочего, плечо каждого тянет лямка виновности и ответственности перед всеми вокруг. Если ты немощный, то усердно эксплуатируешь позицию жертвы, которой все должны. Если пассионарен, то начинаешь быть должным лишенцам и социально обиженным всякой масти. Опять какая-то терминологическая ересь вроде круга замкнутой жертвенности или замкнутого круга жертвенности, а может жертвенного замкнутого круга. Разница чувствуется, но сейчас не суть.

О том и речь, что осознать текущий порядок вещей будет трудно. Придётся выйти за рамки понимания «доброзла», перестать чувствовать виновность и ответственность. Все через практические шаги “кидалы”, “предателя” и “изменщика”. Только так можно отсоединиться от балласта, и это теперь жизненно необходимо для выживания. Живительный рывок требует сил, нужна энергия, которая есть. Всегда была. Только постоянно сливалась на разные обязанности, морали и ценности. Чтобы повернуть на путь к себе, придётся исполнить виртуозный кульбит, встав на канат эквилибриста без шеста. Идти придется с филигранной точностью, по самому острию, на грани проходимости или плавучести.

Моральный облик вместе с этикой меняет направленность, и на какой-то период получает обратную окраску. Теперь забота о ближних заключается в том, чтобы сбросить их с иждивения, перестав давать пойманную, но заражённую рыбку. Теперь любовь заключается в прохладной отстранённости, когда человек возвращает тяготы самобытности своему партнеру. Любить – не есть раствориться в страхе коллективного выживания. Любить – значит научить человека именно его самости. Колхозы тем вредны, что участники не умеют жить без руководящего начала. COVID разбивает колхозы во всех сферах, учит мудрости и самодостаточности, снимая привычную повестку: когда приходить, когда уходить и что делать.

Нельзя ни в какой мере обрести цельность, если не знаешь, как жить без сообщества, без опоры извне, без папы и мамы, без начальника и без мужа. Но это симметричный процесс, ибо у начальника, президента и отца есть такая же зависимость от подчинённых, граждан и детей соответственно. Они есть система, единый организм, и теперь его придётся разрушить. Никому не захочется по доброй воле. Пока корпорация безубыточна, она неспособна к промышленной революции. Не хочется даже пересматривать положение постепенно, потому эволюция помогает, засылая вирусных помощников.

Есть мнение, что мне и моим книгам мешает технический возраст. Будь мне хотя бы 55, а лучше 65 лет, нас бы воспринимали седовласыми и непременно умудрёнными старцами. «Нас» в смысле меня и книги. Вопрос недостаточного возраста преследовал меня с давних пор, прямо с института, когда втягивался в юридическую практику. Клиенты неохотно проникались доверием юному специалисту. Все же я становлюсь старше годами и когда-то мои 35 явно прибавят веса, да и книг добавится, но, когда это будет. Есть только «сейчас» и похоже в нем идёт парадоксальная тенденция, чувствовать себя все моложе здоровьем и энергией, словно время обернулось вспять. Стоило сказать про поздний возраст, как тут же начались ассоциации и какое-то вживание в образ. Думается, вряд ли мой слог останется прежним. Вряд ли мысли и поступки будут столь же юными и дерзновенными, а общее состояние какое-то резкое, зигзагообразное, словно дровосек на деляне.

В том возрасте будет явно что-то ещё, что-то невообразимо обстоятельное в манерах и общем восприятии мира. Вместе с тем, кое-что точно останется, ведь я и сейчас замечаю за собой штрихи былых времен, вроде интонации или слов, подхваченных долгие годы назад. Сомневаюсь, что впредь тексты будут усложняться, скорее я найду иной стиль в меру упрощённой, но проницательной манеры. Едва вспоминается пора прежних трёх-четырёх лет, это было где-то так далеко, кажется, от того меня мало чего осталось. Переменчивость как снежный ком сминает прежние состояния, формируя новизну. Само тело трепещет от трансформации, которые тоже шаг не замедляют. Все идёт куда-то туда, о чем ещё думать не положено. Каким я стану года через 2-3?

Сейчас время ускоряет шаг. В мае 2018го еще в Красноярске до переезда к родителям, я написал пару писем себе с датой вскрытия конвертов в мае 2019-го. Дата настала, но открывать не захотелось, слишком живы были те эмоции. Диапазон личностных сдвигов в рамках концепта, и особенно по началу дается со скрипом зубов. Перемены не спрашивают. Иной раз, казалось, что день движения во взаимодействии с Проводником приравнивался к году прежней жизни. И все же не открыл. Затем прошёл ещё год, уже жил в Москве, но все равно открывать не захотелось.