Чтение онлайн

А однажды Сашка убежал. Писатель и Тишка бросились в погоню, но уже и дулю в поле не нашли. Боясь далеко уходить от дома, Писатель сказал возвращаться. Он думал: "Вернется!" – но Сашка не вернулся, пропал, исчез. Писатель погоревал, но забот было много; он со злости придумал двух замечательных уродов, да тем дело и кончилось.

Но не кончилось! Через пару лет от Сашки пришло письмо. Откуда-то с далекого Севера он писал, что пошел учиться, что в какой-то королевской деревне он живет и говорит по-французски. Дурость какая-то: если деревня, то почему королевская? Писатель издевательски прочитал письмо Тишке, тот ржал, но оба обрадовались и затосковали. Писатель тайком ответил, коротко и смешно, что-то вроде "Придурок, возвращайся!", но Сашка не вернулся, хотя продолжал иногда писать, и даже стал присылать свои сочинения, слава Богу, на нормальном русском, хотя и стихи.

Дальше – больше. Как-то Сашка прислал целую поэму. Странны были писателю творения своего губошлепа (он его так ласково за губки называл, каждая весом в полкило). Захотелось ему приехать к Сашке, посмотреть, что да как, но трудно было бросить дом, полный недоносков, и оставить не на кого. Так они и жили: этот тому – письмо, тот ему – ответ, и так прошло несколько лет, потом еще несколько, потом еще десяток. Так писатель и не собрался в гости на север.

Пока однажды не пришло ему письмо, что Сашка убит на дуэли. Писал какой-то его друг, "ставил в известность", что послезавтра хоронят, там-то и там-то. Крикнув Тишке, чтоб поухаживал за семьей, писатель мигом вылетел со двора, кинулся в поезд и помчался на север, и успел к сроку, хоть не повидаться, так похоронить. На похоронах было много народа, его никто там не знал, а он из уголка удивленно глядел на мир своего сына. Но поразили его там не гусары, чиновники или поэты. Эта братия никогда его сильно не интересовала. Были там, на похоронах, во множестве удивительные и прекрасные существа, и не надо было быть писателем, чтобы различить, что это собрались Сашкины творения и герои. Так вот: писатель обалдел от их красоты. Некоторых он узнавал: еще из первой поэмы там были Русалка и Дядька Черномор. Потом, незнакомые, братья разбойники… И много, много иных.

Он никогда не представлял себе, что герои могут быть такими прекрасными. Тихонько, когда закончились поминки, он уехал к себе домой. Там, ни с кем не поздоровавшись, он выгнал из своей комнаты всех придурков, закрыл окно и двери и крикнул, чтоб не беспокоили. Он видеть не мог своих уродов. Те скулили под дверьми, стучались, лезли в дымоход, но он их гнал, сидел там взаперти и орал, чтоб все убирались. Так постепенно и произошло: увидев, что их не кормят и не заботятся, уроды стали расчухиваться и расползаться. Через неделю не осталось никого. Остался, впрочем, Тишка, он и ухаживал за старым писателем. Тот уже ничего никогда не сочинял, с Тишкой почти не разговаривал, благо, тот не обижался.

Так все постепенно и кончилось. Писатель умер, Тишка делся неизвестно куда.

Вот разве что из тех уродов, что разбрелись из дома, один стал литературным критиком, и вот он заметил в одной своей статье, что Сашка никогда, ни в одном своем стихотворении из многих томов, ни в прозе, ни в письме, ни в записке, во всем своем богатом и многогранном языке, не использовал это слово: "урод".

Нигде, никогда, ни разу.

Впрочем, и Писатель свое первое имя так никому и не назвал.

Тут они вышли квиты.

_________

___ ___

___ ___

_________

_________

___ ___

Это трудная позиция, в ней внутреннее начало роста (нижняя триграмма «дерева») зажато сверху незыблемостью горы (верхней триграммой).

«Исправление испорченного отцом», – говорится в комментариях И Цзин трижды. То, что испортил отец – это, например, очень распространенная история о грехопадении. Наш отец Адам испортил хорошие отношения с Господом богом не только для себя, но и для своих потомков; и теперь дело каждого потомка – исправить «греховное» положение дел и вернуться в Райский сад.

Уран, рождавший страшных чудищ, которых хоронил внутри своей супруги Земли-Геи, похож на фигуру нашего Писателя. Это загадка, конечно, почему и как отец порождает детей, которых он сам считает уродами и которым сам не желает жизни. Мне это кажется некой начальной, грубой стадией творения, пока умение порождать еще не развилось в тонкое мастерство, пока энергии чрезвычайно много, но она груба и хаотична. Очень часто, кстати, отец такого типа чрезвычайно плодотворен, как тот же Уран или наш Писатель, в смысле количества своих творений. Но душой своей он детей не наполняет, и потом, после «исправления», которое совершают дети, трудно становится найти хоть какие-то его следы (так до нас не дошли фактически изображения Урана; и образ отца А.с.Пушкина нигде в его творчестве не ощущается, в отличие, скажем, от няни Арины Родионовны).

В психотерапии этому сюжету соответствует чрезвычайно распространенная ситуация, когда неофит, испытав благотворное влияние каких-нибудь практик, сразу же очень энергично начинает использовать эти практики, занимаясь психотерапией своих близких. Прежде всего и чаще всего – своих родителей. Бессознательно считая свою психику частью психики родителей (то, что называется «слиянием»), человек вполне логично стремится исправить «основы». Увы, эти попытки чаще всего обречены на неудачу, и из-за консервативности старшего поколения, и из-за того, что родители бессознательно понимают, что дело тут нечисто, не для них старается ребеночек, но для себя. В сущности, он пытается перенести внутренний конфликт на чужую территорию (поскольку территория психики папы и мамы для взрослого ребенка – все-таки чужая) и как правило, терпит неудачу, и обычно так посмотришь со стороны – и слава богу. Как и в нашей сказке, неофиту следует уйти из системы (правильно пройдя предыдущую ситуацию «последования», то есть вдохновляясь чьим-то примером), и только тогда заниматься исправлением «порчи», но уже исключительно с самим собой.

Чудесно заканчивается комментарий И Цзин к этой гексаграмме – тем более чудесно, что такое указание уникально в этом, как ни крути, феодально-политизированном тексте: «не служи ни царю, ни князю. Возвеличишь и прославишь свое дело».

Для исправления испорченного отцом никакая «отцовская» фигура не поможет – ни царь, ни князь, ни «князь мира сего» в виде безликого «демократического» социума. Давайте напьемся словами А.с.Пушкина, который понимал эту тему исключительно сильно (и чье дело возвеличилось и прославилось):

Иные, лучшие мне дороги права,

Иная, лучшая потребна мне свобода.

Зависеть от царя, зависеть от народа -

Бог с ними! Никому

Отчета не давать,

Себе лишь самому

Служить и угождать;

Для власти, для ливреи

Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи!

Вот счастье, вот права…

Жила-была прекрасная девушка с зелеными волосами, самая красивая девушка в нашем городе. Звали ее Сой. Была она сиротой, и жила в своем собственном маленьком домике. И хотя за ней ухаживала куча парней, она весело и мягко всех их отсылала на улицу, и встречалась с парнями только на гулянках.

А гулянки у нас в городе всегда были знатные. И с песнями, и с музыкой, и с танцами, и с мансами, и ночь напролет…

То есть так было раньше – до того, как наш город завоевал дракон. Очень трудно было бы сказать, когда точно это произошло. Как-то незаметно так получилось, что дракон получил место городского судьи, потом мэра, потом почетного и единственного президента. А потом он ввел такие порядки, что всем стало не до гулянок. Парней отправили в армию, девушки работали в две смены до полной усталости. Какая-то народная полиция ходила по улицам ночи напролет и забирала в участок случайных прохожих.

Я ж говорю, все произошло как-то очень незаметно. И только когда полиция разогнала первомайское гуляние – потому что собрались без разрешения господина президента – стало ясно, что дело плохо, что город завоеван, и сам собой уже не освободится. Но никто из горожан не стал устраивать восстание и сражаться с драконом. Каждому было страшно.