Чтение онлайн

Если бы у нас действительно было ясное чувство и понимание времени, мы бы начали опасаться грядущей смерти, как маленькие дети. Люди бы не курили и не занимались другими вредными вещами, потому что они бы думали о событиях, которые им еще предстоит пережить, находясь здесь, на Земле.

Позвольте мне привести простой пример. Я иду от Старого Арбата до Парка Горького. Когда я доберусь до места назначения, я смогу решить, возвращаться ли мне пешком или вместо этого сесть на метро. Это достаточно простое решение, потому что я точно знаю, сколько энергии требует прогулка.

Наши прошлые воспоминания и эмоции, хотя и очень неточные, предполагают, что у нас есть какое-то чувство прошлого. Однако время, которое будет проживаться в будущем, существует только как идея. Мы не в состоянии измерить грядущее время и, следовательно, подготовиться к нему каким-либо образом. Фильм 2011 года Время затрагивает ту же идею. Это блестящее изображение того, через что прошли бы люди, живи они в этом постоянном обратном отсчете. Он не претендует на серьезную мораль, но отражает наши чувства, если бы мы точно знали, сколько времени у нас осталось.

Сохраняйте свою настойчивость. Она вам понадобится, потому что эта неточная и ненадежная система под названием «время» вновь появится в следующих главах. Здесь мы все можем согласиться с тем, что понятие времени совершенно произвольно. Единственная причина, по которой мы говорим, что в сутках 24 часа, заключается в том, что мы так решили, создав свою собственную систему. Мы делали все возможное, чтобы прийти к числам 12 и 24. [5]

Мы вправе спросить: как можно жить в этой нелепой системе времени? Как мы можем планировать и составлять расписание? Почему каждую минуту не происходит ядерных катастроф? Почему спутники не падают нам на голову сразу после запуска? Мы просто не можем точно планировать. Если вращение Земли замедлится, гравитация изменится. А с гравитацией изменились бы все процессы, в том числе и измерения длины, все, что основано на сравнении. Направление света также изменится, что сделает невозможным измерение времени так, как мы привыкли. GPS-навигация будет ошибаться на километры, расщепленные атомы на атомных электростанциях не смогут вовремя охлаждаться, поскольку измерительные приборы не смогут использовать ту же основу для сравнения, что и раньше. Как мы можем решить эту проблему?

Ответ может показаться парадоксальным. Помните историю с солнечными часами и нашим исследователем? Мы делаем именно то, что он делал раньше. Вместо того чтобы сделать Солнце точкой отсчета, мы используем атомы, которые, кажется, работают одинаково час за часом и день за днем. Во всяком случае, пока. Мы превратили это в общее правило и предположили, что атомы функционируют в нашей Солнечной системе и за ее пределами так же, как и здесь, на Земле. Мы пришли к выводу, что они точны и надежны, и ожидаем, что они будут подчиняться нашим правилам. Но когда мы обнаружим, что они не подчиняются, мы начнем поиски сначала.

Мы увидели, что времени как такового нет. Оно было создано нашими собственными неточными правилами и представляет собой не что иное, как наблюдение и ожидание между двумя событиями. И наблюдение приносит разные результаты, если мы меняем предмет наблюдения в пространственном контексте. Маршрут событий становится короче или длиннее.

Понятие времени существует только потому, что мы так решили. Это не означает, что все, что мы говорим о времени, на самом деле влияет на него. Даже если мы установим правила, оно не сдвинется с места.

Предыдущая глава показала нам, что иллюзия, которую мы называем временем, работает правильно только там, где мы его измеряем. Течение времени и само измерение должны быть в одной среде и подвергаться воздействию одних и тех же условий. Цель этой главы – сделать еще один шаг вперед и показать, как иллюзия времени влияет на наше восприятие пространства. Мы увидим, что устройства отслеживания времени теряют свою актуальность, если течение времени и измерительное устройство находятся слишком далеко друг от друга или подвергаются воздействию различных условий.

Современная физика постепенно отказывается от общепринятого понятия времени. Теории, которые когда-то принимались за чистую монету, сейчас считаются немного не соответствующими действительности, хотя когда-то они служили фундаментом для серьезных утверждений, за них присваивали докторские степени, и обычно они считались истинными и доказанными. Кажется, что мы действуем таким образом: сначала утверждаем что-то, затем говорим, что это истина, затем продолжаем искать и искать, пока не найдем способ доказать это. И когда мы обнаруживаем ошибку в наших выводах, мы внезапно заявляем, что теория, ранее считавшаяся истинной, на самом деле ложна.

Но сколько тропинок ведут к истине?

Истина может стать ложью в мгновение ока – наука часто противоречит сама себе. Вот грубый пример того, как менялся наш образ мышления с течением времени: если вора ловили с поличным пару сотен лет назад, законным поступком было отрубить ему руку. Сегодня это будет считаться преступлением, и тот, кто отрежет руку вору, отправится в тюрьму. Оба действия одновременно правильны и неправильны, в зависимости от того, когда это произошло – тогда или сейчас. Единственное, что изменилось, это контекст: где, когда и в соответствии с какими условностями мы судим об обстоятельствах кражи. Поступок тот же, но объяснение другое, оно изменилось в соответствии с системой ценностей общества.

Истина относительна. Возьмем, к примеру, путешествие из Казани в Самару. Где-то в середине 4-часового пути на часах будет ровно 10 утра. Но в следующую секунду часы будут показывать уже 11 утра, потому что я окажусь в другом часовом поясе. И если я буду стоять на своем и не перестану говорить, что сейчас 10 утра, меня могут даже назвать лжецом, потому что я говорю что-то неправдивое. Но, видите ли, каждый может быть прав: в Самаре я могу сказать, что сейчас 11 утра, согласно местному часовому поясу. И я также могу сказать, что сейчас 10 утра, согласно часовому поясу Казани, откуда я приехал. Оба утверждения будут верны.

Позвольте мне привести третий пример. Роберт Годдард опубликовал статью в "Нью-Йорк Таймс" 12 января 1920 года. [6] В статье он представил теорию ракеты, которая позволила бы покинуть атмосферу Земли и путешествовать в космосе. В 1920 году Роберт Годдард ошибался. Физики 1920-х годов говорили, что тяга (Т) может быть создана только в атмосфере. По определению, тяга – это сила, которая заставляет объект двигаться против сопротивления воздуха; например, сила воздуха, поступающего из проколотого воздушного шара, заставляет воздушный шар летать зигзагом по комнате. "Нью-Йорк Таймс" считала невозможным создать тягу в космосе, поскольку это вакуум без воздуха и, увы, там нет сопротивления воздуха, которое можно было бы преодолеть. Роберту Годдарду пришлось терпеть насмешки и неприятие целые десятилетия, и даже некоторые из великих мыслителей отвергли его теорию, основываясь на фундаментальной физике. Годдард, однако, пошел против существующей истины и не отказался от своей теории. Он умер 10 августа 1945 года, не получив никакого признания за свою работу. Только после успешного запуска «Аполлона-11» в 1969 году "Нью-Йорк Таймс" признала свою ошибку и принесла извинения.

Все относительно, нет постоянной истины или лжи. Значение истинности зависит от того, когда и где мы интерпретируем высказывание или взаимодействие, которое полностью подвержено пространственно-временному воздействию. Истина легко может привести к парадоксам, поэтому мы должны быть с ней крайне осторожными.

Вот парадокс истины: мне не комфортно в среде, где я часто – или даже всегда – прав. Я обнаружил, что чем чаще я ошибаюсь в определенном контексте, тем больше я буду знать о том, что я считал истинным, а другие считали ложным. Таким образом, я действительно могу стать на шаг ближе к настоящей правде. Мои коллеги знают, что я всегда говорю "как я ненавижу быть правым!". И я действительно так чувствую. Потому что всякий раз, когда я прав, ab ovo [7] я отвергаю все решения и возможности, предложенные другими, – хотя они могут быть более точными, чем мои. И поэтому я отвергаю возможность достижения цели наилучшим образом. Это идет вразрез с моей собственной целью найти лучшее решение. Более того, если я не узнаю истину другого человека, у меня не будет возможности укрепить свою собственную, поэтому я не смогу соглашаться или не соглашаться с другими. А также, постигая истины других людей, я постигаю саму реальность, поскольку реальность состоит из множества истин.