У кривой березы ветром вспененоДо земли висящее крыло.Озеро за пыльным «Ново-Ленино»Облаками густо заросло.Здесь давным-давно жила Дюймовочка.Через лес я бегать к ней любил,А не шее ключик — на веревочке.Видимо, от детства ключик был.На пузатый стог мы с ней залазили,Молча брались за руки. ТогдаСердце разрасталось от фантазии,А душа — сжималась от стыда…Было солнце вкусным, как смородина.Было страшно думать о любви…Притворялся я, что сильный, вроде бы,Говорил: закончу десять и…А сейчас лишь защемит под ребрамиОт мгновений, что не так прожил,Оттого, что ходят в сны подробные Женщины, которых не любил.Оттого, что новизной влекомые,Мы теряем лучшее не вдруг,И зовем товарищей — знакомыми,А товарищ — это бывший друг.Оттого, что жить всем долго хочется,Но стареть не хочет ни один,Оттого, что тень моя волочитсяЗа семьею, призрачной, как дым…И подкатит к горлу комом прошлоеТак, что на себя махнешь рукой…Почему-то самое хорошееК нам приходит с болью и тоской…
Шестой раздел
«Вавилон»
* * *
Холодина вроде бы,Вместо правды – шиш.Но зато ведь – Родина,Разве убежишь!Но зато нам куцееЦарство правовоеВместо конституцииДарит право воя…
ВАВИЛОН
Туман времен дворцы окутал,Но град сиял среди веков,И золотой слезою купол Свисал с набрякших облаков.Цвели сады Семирамиды,Из тучи капала роса,Где башня в виде пирамидыРога вонзила в Небеса.Здесь под садами, что на крышах – Шум рынков, храмов, злата звон…Такой родной цветастой книжкойЯ и запомнил Вавилон…
ПЕРЕЛЕТНЫЕ ЛЮДИ
Снятся всю ночь перелетные люди — Клином летят в Атлантиду из глуби.Им бы совсем и на свет не рождаться,Или собачкой и кошкой остаться.Нет же — надели из света рубашки,Вставили Третьего глаза стекляшкиИ полетели в тревожные будни.Из ничего — получаются люди…
* * *
Там в небесах, набитых голубями, Я видел город облачных людей,И девочек с чернильными губами, На взлете превращенных в лебедей…Там ангелы в садах Семирамиды Тремя хорами пели с крыш дворца,Светились золотые пирамиды Меж толп крылатых в городе Отца…
* * *
Здравствуй Солнце с крылами Жар-птицы,Здравствуй Месяц — дракон в облаках!Это я — ваш герой, добрый рыцарь,Весь израненный жизнью пока.Я раскроюсь сейчас, как матрешка, — Начинайте лечебный процесс! — Подлечите меня хоть немножко,Пока я в свое тело не влез…
* * *
Число торчит, как ключ из скважины.И видно тайному числуКак люди все обезображеныНеведеньем, и склонны к злу…
* * *
У таксиста нос – в веснушках,У такси – в веснушках нос.Я лечу в такси с подружкойВ рощу мартовских берез.Вешним ветром между ветокСтолько света намело,Света мартовских рассветов – Чистых, звонких, как стекло.И подснежники-цыплятаВыпуская желтый пух,Расклевали на полянахГолубую скорлупу.И от света ль, я не знаю,Мое сердце грудь клюет,Как подснежник, пробиваяИ ломая звонкий лед.Я девичью глажу шеюНепослушною рукой,Я шепчу: «Не стань моею – Ты нужна мне вот такой!..»Я шепчу – она смеется,Как смеется – аж до слез!И в окно кометой льетсяОт нее поток волос.И летит такси счастливо,И свистят стволы берез,И взмывают белокрылоЛужицы из-под колес!
* * *
Я видел до рожденья на ЗемлеКакой-то дом, окошко с рамой белой, Красавица сидела в полумглеИ сквозь мой дух на звездочку глядела. Светилась благодатью тишина,Я наслаждался смертью и покоем.Но девушка страдала у окна -Я слезы ей утер своей рукою.Перевернулся сразу белый свет -Вдруг я сижу у этого оконца,Гляжу, как занимается рассветИ светится звезда — чужое солнце.И я смеюсь, я стал — совсем другой,Я чувствую, что Дева где-то рядом.И мне от жертвы самой дорогойДосталась расцветающая радость...
ИЗБУШКА
Чья-то избушечка вышлаНа перепутье дорог.Кутаясь в ветхую крышу,Словно в дырявый платок.Из-под ладони карнизаГорестно окна глядят:Видимо, кто-то из близких К ней не вернулся назад…Смотрит изба на недолюИ на безлюдье села: Окна ослепли от боли -Будто война здесь прошла…
ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА
«Будь готов!» и – «Аты-баты»,Горн, «Славянка», смех невест…Аты-баты, шли солдатыИ прочесывали лес.Виноваты ль «Аты-баты»,Что пошли не по дрова? – Через шеи – автоматы, И по локоть – рукава.Замполит, вздохнувши сладко,Дал команду, как артист, Но его – кончались прятки – Запятнал навылет свист.Громыхнула алой краскойТишь ромашковых полян,И защелкали по каскамПулеметы партизан.Страшно хрипнул «Мама» кто-то,Обнимая куст огня…Пропотели пулеметы,«Аты-баты» хороня…
* * *
Вышел русский из тумана,Вынул «Приму» из кармана…
СОЛДАТ
Закурил солдат, Присел на камушке – Он в село вернулся Из войны.Не зовут ни батюшки, Ни мамушкиВ дом полузащитника Страны.Дождик льет из детской Лейки росамиНа село пустое С давних пор:Кто-то съехал на бугор Под соснами,Кто-то в город, Кто-то – «за бугор».Отмахал солдат Войну кавказскую,Заработал длинные Рубли…Что же вы, красавицы, Как в сказке-то,Ивами согнулись До земли?..
* * *
— Сынок, возвращайся! Два года минуло.Закончилась служба. Порадуй отца... —В змеиных объятьях Корней саксаулаНапрягся простреленный Череп бойца.— Сынок, возвращайся! У матери очиИсплаканы. Ждем От утра до утра...И вымолвил череп:— Ты брат, а не отче.И вторило эхо:— Не мать, а сестра...
* * *
О Родина — вечныхТуманов держава:Поедешь налево —Приедешь направо.О родинка — остров,Где царствует Ева:Поедешь направо —Приедешь налево.Поедешь налево,Направо и прямо —И голову с плечПотеряешь от срама...
ВОЗВРАЩЕНИЕ
И откуда он взялся, не знаю.Видел я его в чайной не раз.Он туда заходил не за чаем,Заходил в предобеденный час.Пил он, сморщившись, что-то из чашки,Тер заросшую щеку рукойИ вставал. И, как тополь, качалсяНа своей уцелевшей одной.Говорят, ночевал он в подвалах,А с утра ковылял в магазин…Только горе недолго плуталоПо его лабиринту морщин.…Четверть века в наш маленький городИз-за леса зеленой стеныМолча смотрят болота, озера,Словно черные очи войны.Пацаны на озера ходилиИ его там холодным нашли…Он лежал, распластав, словно крылья,Над болотцем свои костыли.А когда бедолагу зарыли,Оказалось, скопил он с войныКроме двух костылей тупорылыхЛишь четыре письма от жены.Лишь четыре всего, но какие!В них светилась такая любовьК молодому солдату России —Позавидовать может любой!Эти строки его обнимали,Целовали и в чем-то клялись,И ночами тревожными ждали,И шептали: «Любимый, вернись!..»Может, где-то в окопе и вскрыл онЭти строки о счастье своем,А земля — на дыбы от разрываИ накрыла полвзвода живьем.Зубы стиснув, от боли синея,Выполз он, первой смерти назло,Из той траурной братской траншеи.Как жестоко ему повезло!Лазареты… санбаты… медчасти…Долгожданный… пугающий тыл…Но с другим загадал он ей счастье,Потому что до боли любил.Потому поселился не рядом —На Урале, подальше от глаз.Только боль, не деленная на две,Оказалась больней в тыщу раз.Четверть века разлука — как мука.Четверть века жену он берегОт протезов зловещего стукаДля хрустящего скрипа сапог.Только новость черней похоронкиВсе ж нашла его солнечным днем:Четверть века зияет воронкаТам, где раньше стоял его дом…Он вернулся к ней. Старый… К девчонке…Он упал к ней — лицом в водоем,Костылем закрывая воронку,Как гнездо перебитым крылом…Я не грел своим телом траншеи,Я шагаю дорогой иной.Мне б Любовь пронести на обеих,Как свою он пронес на одной…
СПОР
Мы плыли в Братск на пароходике.Давило нас безделья бремя.Машина тикала, как ходики,Винтом отбрасывая время.Ловили седенькие мальчикиНа спиннинг Ангару за холку.Дразнили солнечные зайчикиЗалетного морского волка.К нему я приставал с вопросами,Куда, мол, нас несет теченье?Он думал как-то непричесанноО двух уплывших поколеньях,О людях в кожанках и ватниках.Дул в беломорину: «Не важно,Что высидели вас в курятнике,А важно — из яиц лебяжьих!»Мы о врагах народа спорили,О культе спорили часами…Вставало колесо ИсторииБез смазки кровью и слезами.Не награжден я был терпениемДа и мышленьем не наказан:Стихал наш спор, — и поколенияТем колесом сминались сразу…Он был не против революции,Но обнажал сквозные драмы.А у меня познанья куцые —Я шпарил школьную программу…Он не смеялся, слушал пристально,Глядел в меня со страхом, с болью…Наш пароход притерся к пристани.…Его ссадили тут, в Усолье.И увели его служивые,Одетые по форме полной…Баржа прошлепала ленивая,Плевки задергались на волнах.И чайки белыми барашкамиВзлетели за баржой груженой,И город прыгал вверх тормашками,В реке сибирской отраженный.