Чтение онлайн

Минуту она постояла на углу улицы, переминаясь с ноги на ногу. Наконец она пришла к согласию с самой собой, решив дать Сэму спокойно поработать, а вечером ему позвонить. Успокоившись, Конни продолжила свой путь, снова полностью погрузившись в мысли о Чилтоне.

Когда Джанин сказала, что на научной конференции — шутка ли! — Чилтон заявил, что работу алхимиков нужно понимать буквально, он, разумеется, не собирался превращать свинец в золото и сидеть, как Румпельштильцхен у вращающегося колеса прялки в окружении волшебных слитков. Конни улыбнулась, представив картинку. Нет. У него на уме было совсем другое. Но что? Вещество или идея? Что именно Чилтон называл «философским камнем»?

Салемский парк простирался перед ней, кое-где совсем оголенный, с потрескавшейся от жары землей. Она высмотрела дерево с островком тени под густой кроной и, нагнувшись, сорвала одуванчик. Проведя мягкими пушинками по верхней губе и закрыв глаза, она загадала: «Хорошо бы в «Сэкет» мне точно сказали, где книга Деливеренс». И дунула. Открыв глаза, увидела, что пушинки слегка помялись, но крепко держались на месте, словно цветок, вцепившись в них, не дал им улететь. Конни отбросила его в сторону и, дойдя до дерева, кинула сумку на землю, и уселась рядом. Какой-то твердый комок в заднем кармане шорт помешал ей устроиться поудобнее. Конни засунула руку в карман и извлекла досаждающий предмет. Это оказалась стопка карточек, которые она утром нашла в бабушкиной кухне.

Конни улыбнулась, предвкушая изумление Грейс, когда та в Санта-Фе откроет конверт, полный напоминания о Софии. Она переложила верхнюю карточку в конец стопки и стала читать следующий рецепт. Он назывался «Фрикасе из кур. Тщательно ощипать свежую курицу и сварить с морковью и корнем сельдерея. Посолить, поперчить. Добавить сливки и немного левкоя. Дать настояться 6 часов. Подавать с белым рисом». Читая карточку, Конни представляла себе бабушку в кухне дома на Милк-стрит. Стального цвета волосы убраны в пучок, кулак левой руки упирается в бок, а правой рукой бабушка опускает длинную деревянную ложку в булькающий горшок. Конни ощутила запах куриного бульона и мысленно увидела, как бабушка оборачивается к ней и, улыбнувшись, говорит: «Еще часок-другой».

Переложив карточку в низ стопки, Конни принялась за следующий рецепт. «Вареные раки», гласил он. «Осторожно вымыть живых раков, затем бросить их в подсоленную кипящую воду и накрыть крышкой. Добавить майоран для остроты. Варить, пока они не станут ярко-красными. Это может занять немало времени, в зависимости от их размера. Подавать с кусочком лимона и растопленным сливочным маслом. Вам понадобятся щипцы для колки орехов».

Конни сбросила с ног шлепанцы и перевернулась на живот. Держа карточку, она представила пожилого человека с бородой и усталыми глазами, в выцветшей капитанской фуражке. Он поднимает руку, чтобы постучать в тонкую дверь, ведущую на кухню. Бабушка, отставив метлу в угол, где она стоит до сих пор, открывает дверь и придерживает ее бедром, принимая из рук человека еще один грубый деревянный ящик с раками. «Мне всегда их так жалко», — говорит она, а пожилой человек отвечает: «У меня на этой неделе с лихвой наловилось, Софи».

— Бабуля, — прошептала Конни, размышляя, какая еще картинка из жизни ее бабушки, которую она едва помнила, привидится ей за чтением скудных строк.

«Особенно хорошо для помидор», — было написано наследующей карточке. Конни мысленно услышала, как бабушка говорит «помидор» вместо «помидоров». Текст под заголовком было трудно разобрать, и Конни наклонилась ближе, щурясь в тени и пытаясь распознать торопливые буквы. Держа карточку обеими руками, она проговаривала про себя каждую букву, собирая слова по слогам.

— Pater in… caelo, — начала она, удивляясь, что у бабушки есть рецепт на латыни. — Te oro et obsec… obsecro in ben… benignitate tua. — Прищурив глаза, она сильнее стиснула карточку, потому что ладони стало горячо покалывать, как от ожога крапивой. — Ut sinas hanc herbam, vel lignum. — Жар и жжение усилились, прибавилась боль. Конни быстро заморгала — ей показалось, что карточка засветилась голубым сиянием — и закончила: — Vel plantam crescere et vigere catena temporis non vinctam.

Голубое свечение превратилось в пульсирующий шар между ее ладонями. Из него в семечко одуванчика, лежащее на земле, ударили, потрескивая, маленькие молнии. Конни вытаращила глаза. Семечко шевельнулось и прорвалось, выпустив нежный тонкий стебель, который стал тянуться выше и выше, а на его кончике распустился желтый цветок. Конни еще не успела поверить в то, что видит, а желтый цветок уже превратился в пушистый белый шарик…

Конни смотрела, как зачарованная, а потом уронила руки. И боль прошла так же внезапно, как появилась. Ветер подхватил легкие белые зонтики и развеял их, как облачко.

— Боже… — прошептала Конни, словно пригвожденная к месту.

Стебелек одуванчика согнулся, засох и ушел в землю, откуда зародился.

Карточки, аккуратно разложенные рядами на столе, походили на пасьянс. Конни поправила фитиль лампы, чтобы сделать ярче ее оранжевый свет, и, придвинув к себе один из стульев, села за стол, прижав колени к груди и вжав голову в плечи. Большинство карточек — обыкновенные рецепты: вареные раки, несколько видов пирогов, запеканки, блюда из курицы — все выпачканные в муке и захватанные руками, как любая часто используемая кухонная принадлежность.

Но были карточки и другие.

Оттолкнувшись от стола, Конни встала и начала ходить по комнате. Уже целый час она то садилась, то опять вскакивала, не в состоянии успокоиться. Силы иссякали, и потому так неприятно ощущались биение крови в венах, трепет нервов и прилив адреналина.

Конечно, нужно действовать разумно. Конни с опаской посмотрела на три карточки, лежащие отдельно от других. Это были отнюдь не рецепты.

В панике сбежав из Салемского парка, Конни примчалась на «вольво» домой, всю дорогу убеждая себя, что одуванчик — просто совпадение, а сама она переутомилась и слишком много времени проводит одна. Дома, разложив карточки на обеденном столе, она принялась тщательно и беспристрастно их изучать.

Конни вернулась к столу и взяла карточку, озаглавленную «Особенно хорошо для помидор». Нахмурившись, она вышла с ней из столовой в маленькую прихожую и присела на корточки перед засохшим цветком в треснувшем фарфоровом горшке. Понимая, как смешно выглядит со стороны, воздела одну руку над остатками растения и снова вслух прочитала фразу на карточке.

Ничего не произошло.

— Вот видишь? — сказала она Арло, который появился у ее ног. — Это усталость. Просто усталость.

Пес поднял на хозяйку удивленные глаза. Его шерсть почти не отличалась по цвету от покрашенных ступеней лестницы. Конни смотрела на него некоторое время, потом встала и вернулась в столовую. Арло семенил сзади.