Книга тысячи и одной ночи
Шрифт:
А потом она заиграла на диковинный лад, так что ошеломила умы, и произнесла такие стихи:
"Вы почтили нас, избрав жилищем город нага, И прогнал ваш блеск потемки мрачной ночи. Так пристойно мне надушить мой дом и мускусом, И камфарой, и розовой водою".И халиф пришел тут в восторг, и волнение одолело его, и от сильного восторга он не мог удержаться и воскликнул: "Хорошо, клянусь Аллахом! хорошо, клянусь Аллахом! хорошо, клянусь Аллахом!" — а Нур-ад-дин спросил его: "О рыбак, понравилась ли тебе невольница?" И халиф отвечал: "Да, клянусь Аллахом!" — и тогда Нур-ад-дин сказал: "Она мой подарок тебе, — подарок благородного, который не отменяет подарков и не берет обратно даров".
И затем Нур-ад-дин поднялся на ноги и, взяв плащ, бросил его рыбаку и велел ему выйти и уходить с девушкой, и девушка посмотрела на Нур-ад-дина и сказала: "О господин, ты уходишь не прощаясь! Если уже это неизбежно, постой, пока я с тобой прощусь и изъясню тебе свое состояние". И она произнесла такие стихи:
"Тоска и страдание и память о днях былых Мне тело измучили и сделали призраком. Любимый, не говори: "Без нас ты утешишься". В одном положенье я — страданья не кончились. И если бы кто-нибудь мог плавать в слезах своих, Наверно была б я тем, кто первый в слезах поплыл. О те, к кому страсть теперь владеет душой моей, Как смесь из вина с водой над чашею властвует — Разлука приблизилась, которой боялась я, О ты, к кому страсть с душой и сердцем игру вела! О славный Хакана сын, нужда и мечта моя! О ты, к кому страсть души на миг не оставила! Ты ради меня врагом дарю и владыке стал И ныне вдали живешь от близких и родины. Не дай же Аллах тебе, владыка, скучать по мне! Кариму ты дал меня, да будет прославлен он".И когда она окончила стихотворение, Нур-ад-дин ответил ей такими стихами:
"В день разлуки она со мною простилась И сказала, в волнении страсти рыдая: "Что же будешь, когда уйду я, ты делать?" Я ответил: "Спроси того, кто не умер".И когда халиф услышал в стихах ее слова: "Кариму ты дал меня", — его стремление к ней увеличилось, но ему стало тяжело и трудно разлучить их, и он сказал юноше: "Господин мой, девушка упомянула в стихах, что ты стал врагом ее господину и обладателю. Расскажи же мне, с кем ты враждовал и то тебя разыскивает". — "Клянусь Аллахом, о рыбак, — отвечал Нур-ад-дин, — со мной и с этой невольницей произошла удивительная история и диковинное дело, и будь оно написано иглами в уголках глаза, оно бы послужило назиданием для поучающихся!" И халиф спросил: "Не расскажешь ли ты нам о случившемся с тобою деле и не осведомишь ли нас о твоей истории? Быть может, тебе будет в этом облегчение, ведь помощь Аллаха близка". — "О рыбак, — спросил тогда Нур-ад-дин, — выслушаешь ли ты наш рассказ в нанизанных стихах в рассыпанной речи?" И халиф ответил: "Рассыпанная речь — слова, а стихи — нанизанные жемчужины".
И тогда Нур-ад-дин склонил голову к земле и произнес такие стихи:
"Друг любимый, со сном давно я расстался, И безмерно вдали от родины горе. Мой родитель любил меня и был нежен, Но оставил меня и лег он в могилу. И случилось потом со мной дел немало, И разбили совсем они мое сердце. Приобрел мне рабыню он с нежным телом, Ветви ивы смущает стаи ее гибкий. И наследство потратил я на рабыню Или щедро раздал его благородным. И в заботе я свел ее на продажу, Хоть страдать от разлуки с ней не хотел я. Но как только воззвал о ней зазыватель, Набавлять стал старик один развращенный. И разгневан я был тогда сильным гневом И рабыню из рук наемников вырвал. И ударил злодей меня в сильной злобе, И огнями раздора тут запылал он. И рукой я от гнева бил его правой, Вместе с левой, пока душа исцелилась. И в испуге домой тогда я вернулся, И укрылся, врагов боясь, в своем доме. И правитель велел тотчас захватить нас, Но привратник пришел ко мне благородный, Намекая, чтоб дальше я удалился И исчез бы, завистникам на несчастье. И ушли мы, покинув дом темной ночью, И хотели жилья искать мы в Багдаде. Нет со мною былых богатств уже больше, Сверх того, что я дал, рыбак, тебе раньше. Но даю я тебе любимую сердца — Будь уверен, что душу я тебе отдал".И когда он кончил свои стихи, халиф сказал ему: "О господин мой Нур-ад-дин, изложи мне твое дело", — и Нур-ад-дин рассказал ему свою историю с начала до конца. И когда халиф понял, каково его положение, он спросил: "Куда ты сейчас направляешься?" — "Земли Аллаха обширны", — отвечал Нур-ад-дин. И халиф сказал: "Вот я напишу тебе бумажку, доставь ее султану Мухаммеду ибн Сулейману аз-Зейни, и когда он прочтет ее, он ничем тебе не повредит и не обидит тебя…"
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала тридцать восьмая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что халиф сказал Нур-ад-дину Али: "Я напишу тебе записку, которую ты доставишь султану Мухаммеду ибн Сулейману аз-Зейни, и когда он прочтет ее, он не сделает тебе вреда". И Нур-ад-дин Али воскликнул: "А разве есть в мире рыбак, который переписывается с царями? Подобной вещи не бывает никогда!" — "Ты прав, — отвечал халиф, — но я скажу тебе причину: знай, что мы с ним читали в одной школе у одного учителя, и я был его старшим, а впоследствии его настигло счастье, и он стал султаном, а мою судьбу Аллах переменил и сделал меня рыбаком. Но я не посыла! к нему с просьбой без того, чтобы он не исполнил ее, и если бы я каждый день посылал ему тысячу просьб, он бы их наверное исполнил".
И, услышав его слова, Нур-ад-дин сказал: "Хорошо, пиши, а я посмотрю". И халиф взял чернильницу и калам и написал славословия, а вслед за тем: "Это письмо от Харуна ар-Рашида, сына аль-Махди, его высочеству Мухаммеду ибн Сулейману аз-Зейни, охваченному моей милостью, которого я сделал моим наместником над частью моего государства. Это письмо достигнет тебя вместе с Нур-ад-дином Али ибн Хаканом, сыном везиря, и в тот час, когда он прибудет к вам, сложи с себя власть и назначь его, и не перечь моему приказу. Мир тебе!"
Потом он отдал письмо Нур-ад-дину Али ибн Хакану, и Нур-ад-дин взял письмо и поцеловал его и положил в тюрбан и тотчас же отправился в путь, вот что с ним было.
Что же касается халифа, то шейх Ибрахим посмотрел на него, когда он был в образе рыбака, и воскликнул: "О самый низкий из рыбаков, ты принес нам пару рыб, стоящих двадцать полушек, взяв три динара, и хочешь забрать и девушку тоже!" И халиф, услышав его слова, закричал на него и кивнул Масруру, и тот показался и ринулся на шейха. А Джафар послал одного мальчика из детей, бывших в саду, к дворцовому привратнику и потребовал от него царскую одежду, и мальчик ушел и принес одежду и поцеловал землю между руками халифа, и халиф снял то, что было на нем, и надел ту одежду.
А шейх Ибрахим сидел на скамеечке, и халиф стоял и смотрел, что будет, и тут шейх Ибрахим оторопел и растерялся и стал кусать пальцы, говоря: "Посмотри-ка! Сплю я или бодрствую?" — "О шейх Ибрахим, что означает твое состояние?" — спросил халиф, и тогда шейх Ибрахим очнулся от опьянения и кинулся на землю и произнес:
"Прости мне проступок мой, — споткнулась моя нога, — Ведь ищет раб милости всегда у господ своих. Я сделал, что требует проступок, признавшись в нем, Но где ж то, что требуют прощенье и милости?"И халиф простил его и приказал, чтобы девушку доставили во дворец, и когда она прибыла во дворец, халиф отвел отдельное помещение ей одной и назначил людей, чтобы ей служить, и сказал ей: "Знай, что я послал твоего господина султаном в Басру, и, если захочет Аллах великий, мы отправим ему почетную одежду и отошлем тебя к нему". Вот что случилось с этими.
Что же касается Нур-ад-дина Али ибн Хакана, то он ехал не переставая, пока не достиг Басры, а потом он пришел ко дворцу султана и издал громкий крик, и султан услышал его и потребовал к себе. И представ между его руками, Нур-ад-дин поцеловал землю и вынул бумажку и подал ее ему, и когда султан увидел заглавные строки письма, написанные почерком повелителя правоверных, он поднялся и встал на ноги и поцеловал их три раза и воскликнул: "Внимание и повиновение Аллаху великому и повелителю правоверных!"
Потом он призвал четырех судей и эмиров и хотел снять с себя власть, но вдруг явился везирь — тот, аль-Муин ибн-Сави. И султан дал ему бумажку, и везирь, прочтя ее, изорвал ее до конца и взял в рот и разжевал и выбросил, и султан крикнул ему, разгневанный: "Горе тебе, что тебя побудило к таким поступкам?" А везирь отвечал ему: "Клянусь твоей жизнью, о владыка султан, Этот не видался ни с халифом, ни с его везирем. Это висельник, злокозненный дьявол; ему попалась какая-то пустая бумажка, написанная почерком халифа, и он приспособил ее к своей цели. И халиф не посылал его взять у тебя власть, и у него нет ни благородного указа, ни грамоты о назначении. Он не пришел от халифа, никогда, никогда, никогда! И если бы это дело случилось, халиф бы наверное прислал вместе с ним придворного или везиря, но он пришел один".