Чтение онлайн

Мы добежали до компьютера, и я включил первую игру шахматы, я решил начать с худшего к большему. Юань с президентом легко выиграли компьютер несколько раз, а Юань как классный микро электронщик невольно мне позавидовала.

– Графика в игре просто невероятная, ты использовал кинескоп, и я понимаю, это было дорогое решение. Но это невероятно, цветная графика столь высокого разрешения, как ты только добился её? Это же... Ты бы видел, над какой чушью мы работаем. По сути, то, что я сейчас делаю это просто калькулятор, я не смогла добиться не только скорости процессора, но и объёма оперативной памяти, долговечности, ты бы видел, как медленно считает наш процессор.

– Я думаю, твой процессор вычисляет уравнения за секунду.

– Да, сложное уравнение на пару строчек за секунду и это выглядит классно, но только не после твоей машины. Подумать только, три мегагерца, это более чем в десять тысяч раз больше моей лучшей серийной машины.

– Да.

– И шахматы, несмотря на глупость компьютера, очень даже ничего. Я понимаю, что глупость компьютера проистекает не от его малой вычислительной мощи, а просто ты поленился потратить много времени на более сложную программу.

– Да это так.

– Ладно, давай следующую игру.

Я включил им галактику, и Рузвельт с Юань на целый час прильнули к экрану, им было так интересно, и они оба смогли пройти игру целиком, причём Юань два раза.

– Ты мог бы сделать подлиннее.
– Заметила Юань.

– Можно и поразнообразнее, это же просто вопрос времени и усилий. На самом деле код игры очень кривой, и я думаю, его можно было бы сильно оптимизировать, игровой суперкомпьютер на самом деле классная вещь.

– Ничего, пройдёт несколько лет, и такие игрушки появятся у каждого.

– Такие вряд ли, проще возможно.

– Почему? Ведь можно сделать чипы гораздо меньше, и производить их автоматически.

– Мы уже сделали их меньше и производим автоматически. Компьютер подобный этому не появится в товарах ежедневного обихода простых людей ещё лет тридцать точно. Процессор очень мощный и сложный, я паял его сам вручную. Да, возможно более совершенный суперкомпьютер появится уже через пару лет, но вряд ли машины, обладающие способностями хотя бы в 5% от атомного компьютера, спустятся в цене ниже стоимости дорого элитного автомобиля в ближайшие двадцать лет. Такие машины как эта, ещё долго не будут дешёвыми.

– Ладно, включай следующую игру.

Я включил им солдатики, и они просидели за ними до часа ночи. А потом ещё пять раз прошли солдатики плюс. И потом, уже совсем поздно мы пошли отмечать, Юань и Рузвельт пили шампанское, они прилетели сюда специально, чтобы поздравить меня и развлечь. Дела складывались успешно, я был на пороге масштабного проекта, большая часть работ была позади. А Рузвельт после моего подарка в области металлов и синтетики, более всех следил за тем, чтобы моё отношение к США всегда было положительным. Он уже понял, я знаю гораздо больше, чем кажется на первый взгляд, он надолго запомнил, с какой лёгкостью я вывалил его экспертам целый набор военных и экономических технологий. ЦРУ и другие спецслужбы США стремились, чтобы эта страна навсегда стала моим домом и семьёй. Не только потому, что я бессмертный, а потому что я игрок в мировой политике не менее важный, чем любая другая супердержава на планете вместе со всем её ВВП пушками, танками, университетами и морскими кораблями. Та цивилизация, что выступает под моими знамёнами, всегда будет первой во всём. И дело не только в чистой крови.

И потом, в конце ночи мы пошли заниматься с Юань любовью, она тоже прилетела сюда не просто так, а чтобы породить ещё одну бессмертную дочку или сына. Война войной, и наука вперёд, но США не забывали и о будущем. К тому же, американские генетики полагали, что крови качества моей и Юань, нет ни у кого на Земле более, и наш союз и потомство самые ценные из всех возможных. Поэтому, в их фашистской программе разведения сверхлюдей, мы, как и в микроэлектронике, играли неоспоримое первое место.

* * *

Мы провели первые расчёты одного из наиболее подходящих нейтронных детонаторов достаточно быстро, и уже в конце весны 1943его года в пустыне Нью-Мексико прогремело первое ядерное испытание настоящей урановой бомбы. Первое же испытание было невероятно удачным, мощность взрыва ядерной бомбы составила 210 тонн в тротиловом эквиваленте. Это было мало по меркам ядерных бомб будущего, но что такое 210 тонн тротила? Это воронка диаметром сто метров и глубиной метров двадцать, да и то, потому что грунт скалистый. А радиус поражения взрыва примерно 500 метров. То есть человек стоявший на открытой местности в полукилометре от эпицентра взрыва уже погибал. Если сбросить такую бомбу на город, то несколько городских кварталов будут снесены до основания и может погибнуть несколько десятков тысяч человек. Смотря сколь высока плотность заселения города. И кстати, большинство бомбоубежищ на Земле от такой бомбы не спасёт. Сильнейшая сейсмическая волна вблизи от места взрыва способна уничтожить любое убежище людей на глубину в 50 метров.

И это был не простой взрыв, не как те, что раньше совершал Эдвард. Я обклеил бомбу датчиками с ног до головы. И после него, я целое лето запрещал совершать повторные испытания. А по их результатам я уменьшил урановый заряд в 4 раза, потому что больше для испытания и не требовалось, и разместил вокруг бомбы несколько сот килограмм взрывчатки. Завязав взрыватели на высокоточные электронные часы. Создание которых заняло у меня ещё месяц с лишним. А потом я повторно пересчитывал полученное устройство, редактировал, и да мощный компьютер мне для этого сильно помог.

– Зачем тебе взрывчатка вокруг бомбы?
– Спросил меня Эдвард.
– Ведь доказано, что взрывчатка не может повлиять на ядерную реакцию никак. И только облучение нейтронами, плюс критическая масса являются причиной взрыва.

– Смотри, ядерное горючее бомбы не успевает выгореть полностью почему?

– Ну, слишком быстрый нагрев, приводит к испарению урана, который разлетается во все стороны, падение плотности и количества нейтронов выключает цепную реакцию, и таким образом, лишь небольшая часть горючего прогорает.

– И?

– Я всё равно не понимаю.

– Смотри, чтобы выгорело больше горючего, нам нужно как можно дольше удержать уран в твёрдом состоянии, сохранив его плотность вокруг излучателя нейтронов, верно?

– Да.

– Однако, сделать это невозможно, потому что быстро нагревающийся до огромных температур уран способен разорвать любую самую прочную стальную оболочку. И у нас нет достаточно прочного вещества, чтобы этому помешать. Теперь смотри, что делаем. Мы взрывом запускаем источник нейтронов, тот собирается в шарик и начинает плеваться во все стороны нейтронами, второй взрыв через 0,192секунды собирает уран в шарик вокруг источника нейтронов, и спустя 0,002 секунды перегретый уран начинает стремительно расширяться, разрывая всё вокруг. Реакция затухает, и мы получаем ядерный взрыв мощностью около 200 тонн тротила, что как бы много, но на самом деле достаточно мало, и это гораздо меньше, чем можно достичь. При этом, нас похвалили за этот взрыв мощностью 200 тонн, только этого мало.

– И?

– И теперь самое интересное, в тот момент, когда в уране начинается цепная реакция расщепления. Мы берём и подрываем вокруг бомбы сверхмощную взрывчатку, и она на долгие 0,001 секунды создаёт огромное давление вокруг заряда, объёмный взрыв по периметру бомбы. Хорошая взрывчатка создаст давление порядка 100ГПа. И это давление удерживает уран и его оболочку от разрушения лишнюю тысячную долю секунду, или даже чуть больше. В итоге, что мы имеем? Реакция идёт по экспоненте, по-нарастающей, но уже не 0,002 секунды, а порядка 0,003 или даже 0,0036 секунд.