Чтение онлайн

Почему сегодня так странно сошлись звезды: три женщины, о которых он думал и которых хотел. Три женщины, которые казались недоступными, вдруг открылись ему. У этих трех женщин есть кое-что общее: они замужем за весьма состоявшимися мужчинами и все три недовольны браком и тем, как сложилась их жизнь. Каждая из них его привлекала: кто больше, кто теперь уже меньше. Из этих трех влекущих дам, две стали для него сегодня точно низко висящее яблочки. Яблочки в том самом небесном саду. Да, он, Алекс Раумос, вознесся сегодня на небеса. Какие ветры занесли его туда? Наташа, Ольга — только протяни руку, скажи несколько важных для женщины слов, и можно их взять. Если не в этот вечер, то в будущие недалекие дни. Но его интересовала другая… Та, явившаяся на вечеринку внезапно из его снов. Явившаяся, но постоянно ускользающая, дразнящая и изводившая его. Краем глаза Алекс заметил, что Эли смотрит на него, и тогда его губы припали к приоткрытым губам Марго. Она ответила, страстно прижимаясь к нему и чувствуя мужское возбуждение, толкнувшее ее в живот, так явно, что захотелось вскрикнуть от восторга.

— Алекс… — едва слышно произнесла она, дыша ему в рот. — Я знаю, ты это сделал для нее. Для Эли. Я знаю, она заберет тебя без остатка. Прости, но я не глупая женщина и очень наблюдательна. Но еще хочу, чтобы и ты кое-что знал: мне очень приятен твой поцелуй и мысль, что ты мог бы стать Мастером посещает меня не первый год. В моей жизни было слишком много темных сил — хочется немного света. Вопреки всем законам и порядку, — она хотела бы сказать ему, что хочет его сейчас и, наверное, хотела давно. Только она понимала, что его захватила Эли, и изменить это нельзя.

— Марго, ты меня покорила… — он в самом деле был глубоко тронут. — Ты тоже прости, но ты совершенно права. Как приятно и опасно быть рядом с такой проницательной женщиной. Мне кажется, писательство давалось бы тебе, гораздо лучше, чем твоему бездарному мужу. Ты в самом деле могла писать очень хорошую прозу, полную глубоких и важных мыслей. Зачем тебе быть в его тени?

— Спасибо. Наверное, каждому свое: и в творчестве, и в самой жизни. Я пойду. Теперь пойду, попытаюсь соблазнить Конта, раз ты уже навеки отдан другой, — шепнула она ему, когда музыка стихла. Сжала его ладонь как-то очень по-женски и в то же время по-дружески.

Он стоял на танцплощадке с минуту, глядя в след уходящей в сторону бара Маргарите. В самом деле она была очень похожа на булгаковскую Маргариту: красивая, смелая, умная женщина. А ее муж, конечно, не Воланд и даже не тот военный инженер. Ему нравилось назвать ее «Марго». Потому что для него она с первого дня была королевой. Но он не был королем и не стремился к этому. Затем снова заиграла музыка, и Раумос вспомнил, что шел сюда вовсе не за танцами, а за стулом. Повернулся и увидел стоявшую перед ним Эли.

— Зачем ты это сделал? Маленькая месть за то, что я села ему на колени? — щеки ее заметно порозовели, может от шампанского, а может от волнения. — Заметь, я не целовалась с Гурамом. Ты первый начал в эту скверную игру.

— Да, Эли, я поцеловал ее из-за тебя. Мне было обидно. И мне хотелось знать, будет ли обидно это тебе или тебе все равно, — Алекс примирительно взял ее руку. — Давай не будем больше делать друг другу ничего неприятного?

— Может тебе нужно немного прикрутить свою ревность? — она как-то неопределенно покачала головой, и стало неясно, толи это в укор ему, толи несогласие с его предложением. — Сейчас мне было обидно. Считай, что теперь знаешь. Но ты знаешь не все, Алекс. Когда мы переписывались в личке на сайте… Я тоже думала о тебе. И я до сегодняшнего вчера знала, как ты выглядишь, потому что видела твое видеоинтервью. Сейчас не хочу об этом говорить. Давай лучше о продолжении вечера. Хотя уже ночь.

— Схожу за стулом, — он хотел повернуться к читательским столам, но наклонившись к ней добавил: — Как же приятно, что я тебе небезразличен. Может в самом деле мы нужны друг другу. Нужны по-настоящему. Надолго или навсегда.

— Не знаю, как будет. Но точно знаю, что эта ночь очень важна, — сказала Эли, когда он отходил. И добавила, зная, что он уже не слышит: — Эта ночь и грядущий день могут убить, а могут дать новую жизнь. Счастливую или несчастную — знать не в нашей власти.

Возвращаясь к столу, Раумосу пришлось продираться сквозь толпу, резвящуюся возле Деда Мороза. При этом особо мешал стул. То он зацепил излишне подвижную поэтессу, то на него едва не сел пьяный юморист Гена Кабанов. Рядом снова громко бахнула большая хлопушка, полетело конфетти, запахло дымом, и кто-то начал упражняться в жонглировании бенгальскими огнями, тут же закричав матом от собственной глупости. Когда Алекс добрался до своего стола, то обнаружил, что Эли ожидает его стоя.

— Спасибо, — сказала она, взяв стул из его рук и устроившись на нем. — А ты можешь к рядом с Гурамом или ему на колени.

— Саш… иди, сука, ко мне, — поманила его Белоснежка, уставившись на Раумоса одним глазом. Второй, почему-то был закрыт. И поэтесса командно прикрикнула: — Ко мне, я сказала!

Гурам и Ден затряслись от смеха.

— Ну вы пиз…ец! — Неженская тоже залилась смехом.

— Наташа, я тебя люблю! Моя мягкая кошка! — Гурам обнял ее и потерся о ее пухлую щечку своим огромным носом, тут же пытаясь ее поцеловать.

— Отвали от меня, сука курносая! — возмутилась Белоснежка, вдруг решив в очередной раз стать недотрогой.

Эли притянула Алекса за рукав и сказала:

— Они все готовые. Наверное, нам пора.

— Мы вдвоем или забираем всех? — уточнил Раумос.

— Как хочешь. Ты хозяин, но я бы не оставила друзей.

— Ты права. Они слишком пьяны и могут наделать глупостей, — Алекс понимал, что его ждет тяжелая ночь и, наверное, не менее тяжелое утро. Но эта же ночь и утро будут самыми прекрасными в его жизни, потому что он проведет их с девушкой из своих снов.

Оставалось лишь вызвать такси. Причем такое, чтобы водитель согласился везти сразу пятерых.

— Сань, у тебя бухло есть? — Ден необъятным телом загораживал пол коридора. За ним нетвердо стояли Гурам и Белоснежка, практически прижатые к входной двери задом Дена.

— Полбутылки вискаря было. Может, шампанское, — Алекс помог Эли снять пышную песцовую шубу.

— У него нет бухла! Ну и нахрена мы сюда прирулили? — возмутилась Белоснежка.

Ден развернулся, чтобы понять откуда исходит ее голосок, зацепил поэтессу краем дубленки. Она, не устояв на ногах, впечаталась мягким местом в придверный коврик.

— Писец, что вы делаете! — возмутилась Неженская. Она пыталась ударить Дена сапожком, но попадая четко и больно по ногам Гурама.

— Ну не надо! — возмущался армянин, подкатив уставшие глаза к потолку. — Сапоги грязные!

— Саша, почему не моешь Наташины сапоги? — маленькие глаза Дена, похожие на красное конфетти, снова пытались найти источник голоса. — Охренеть, — заключил он. — Мне надо умыться и попить кофе.

— Ден, сам похозяйничай. Знаешь где что на кухне. Веди всех в зал, — Раумос дал Эли тапки, теплые и мягкие, из бордового вельвета, и повернулся к Денису: — В зале два дивана, разложите один, Хотя если надо можете два. Телек громко не включайте. И музыку тоже, — попроси он. — Ден, отдельно прошу, меня с Эли не беспокойте. Я запру дверь в спальню.

— Мне нужно в душ, — шепнула Ведьма Алексу на ухо.

— Мне тоже, — Раумос ответил ей так же шепотом и отвел к ванной.

— Алекс, оставь меня минут на пять? Я хочу побыть одна, — она вошла в ванную и заперла дверь. Скоро послышался шелест воды.