Чтение онлайн

Левченко кивнул.

— В этом случае мы — мировой злодей. На борьбу с которым Штаты смогут поднять не только своих вассалов, но и всех, прежде нейтральных, субъектов. Священная война против распространения ядерной угрозы — это реально.

Генерал прошёлся по кабинету, закурил, и, открыв окно — выпустил на улицу облачко сизоватого табачного дыма.

— А ведь для этого много не нужно. А, подполковник? Вот что бы ты сделал для того, чтобы поймать, предположим, Англию на продаже ядерного оружия — ну, скажем, Ливии?

Левченко задумался. Но потом, покачав головой, ответил:

— Невозможно. Надо иметь настоящий, подлинный английский ядерный боеприпас. А это никак не получится.

— Правильно. А если предположить такую дикую вещь, что такой боеприпас есть? Выкраден, скажем, ирландскими террористами из английского арсенала, и тебе за миллион фунтов стерлингов продан?

Левченко улыбнулся.

— Но ведь это же невозможно!

Генерал, тем не менее, продолжал гнуть свою линию:

— Я ж тебе сказал — боеприпас у тебя есть. Твои действия?

— Хм… Морем не повезу. Даже если мой груз поймают на борту ливийского корабля — доказать что-то будет трудно. Повезу сушей — через Египет. Египтяне — народ дружелюбный, более чем склонный к коррупции — что нам в данной ситуации более чем на руку. Договариваюсь на каком-нибудь пункте пропуска, что в определенный день и час через него будет идти транспорт с боеприпасом — и этот транспорт должностные лица должны будут остановить и проверить. Чтобы не было потом кривотолков — надо обеспечить этот арест соответствующим освещением в прессе. С показом самого боеприпаса, документов на его перевозку, фуры, водителя — в общем, сделать всё, чтобы у самого тупого обывателя в самом глухом углу Земли не возникало подозрений в том, что этот арест — подстава. И дело в шляпе! Британия в полной жопе! Если эта поставка осуществлялась британским правительством — они клятвопреступники и предатели, им место на скамье обвиняемых международного трибунала. Хочь в Гааге, хочь где. Если же поставка шла частным образом — тоже вилы. Раз англичане не могут контролировать своё ядерное оружие, стало быть, британские арсеналы — это проходной двор, и для их надёжной защиты надо срочно вводить международный контроль. Да много еще чего можно будет сделать! Правительство рухнет — это первое; обрушится британский фунт — это второе; сразу же заболят все болячки, что англичане временно глушат по всему миру — от Фолклендов, которые тут же станут Мальдивами, до Ольстера, который немедля будет присоединён к Ирландии. Я, откровенно говоря, в этом случае вообще весьма сомневаюсь в дальнейшем существовании Великобритании как суверенного государства…

— Правильно. За такие вещи бьют по-взрослому, и плакать не дают.

Затем генерал уселся у окна, докурил сигарету, и, погасив бычок — вздохнул.

— А ведь нельзя мне курить… Ленка ругается, тёща ядом исходит. Если малыш покашливает — тут же меня всей бабской шайкой-лейкой обвиняют, что обкурил ребенка. А как с такой работой не курить? Ладно, Левченко, ты пока отслеживай прохождение этого МАЗа с той бякой, что он везёт — а я тут съезжу в один городок по горьковскому шоссе…. Кстати, Одиссей где?

— Выехал из Полтавы на Воронеж. Обещал, что, как только окажется на российской территории — купит телефон и сразу же отзвонится. Пока не отзвонился…. А куда вы поедете, если не секрет?

— Много будешь знать — скоро состаришься…. Шучу! Во Владимир хочу сгонять, найти там одного человека. Гложет, ты понимаешь, меня одна мыслишка — вот и хочу её проверить. Генерала Зуйко помнишь? Который до своей отставки в МЧС чем-то там по нашему профилю заправлял? — Одиссей кивнул. — Так вот, как-то, лет пять назад, кажись, рассказывал он мне одну любопытную историю — но я тогда, по глупости, её мимо ушей пропустил. А теперь каюсь; Зуйко, как ты, наверное, знаешь, преставился где-то в феврале — не то рак, не то ещё какая пакость — и вдумчиво расспросить его уже не получится. Остался, правда, ещё один человечек, о котором он вскользь упомянул — но этого человечка ещё надо, во-первых, найти, а, во-вторых — разговорить. Орлы Загороднего его адрес, по какому он прописан, вчера вечером добыли — так что, ежели он по нему действительно проживает, хочу я с ним встретиться и с глазу на глаз душевно пообщаться, по-нашему, по-стариковски. Может, что и выспрошу…. Ладно, когда Одиссей позвонит — скажи ему, что в Коврове мы группу для встречи дорогих гостей уже подготовили, пусть особо там пупок не рвёт. Пусть ведёт аккуратно эту машинку, но шибко не светится — нам их сейчас спугнуть ох как не резон! Ладно, будь здоров, подполковник! Поеду я. Сегодня побудешь за старшего.

Генерал встал, закрыл окно, и, попрощавшись с заместителем — вышел.

Левченко задумался. Куда это Старика понесло вдруг ни с того ни с сего? Темнит генерал… Ладно, ему видней. А нам пока надо готовится к прибытию в Ковров непонятного радиоактивного груза — который, слава Богу, неожиданно нашёлся в самый, казалось, гиблый момент. Всё же хорошо иметь однополчанина на таможне!

Так, документ у него на право управления автомобилем — довольно сомнительный; на Украине он ещё так-сяк, а в России придётся каждый раз к нему сто рублей прикладывать — иначе будет недействительным. Доверенность — генеральная, с правом выезда за границу; это ещё куда ни шло. Ладно, документы — это не самое страшное. Машинка что-то в последнее время стала покашливать и подёргиваться — причём как-то нехорошо; как бы не сдохла в самый ответственный момент… Ладно, будем надеяться, что выдюжит.

Всё же тот сукин сын, что работает со стороны противника по этому проекту здесь, на Украине — или парочка сукиных сынов? — в Кременчуге изрядно лажанулся. Хотя, в общем-то, Одиссей его (или их) понимал. Есть алкаш, владелец юридического адреса, готовый стать основателем подставной фирмы — причём за очень небольшие деньги; зачем же тратиться ещё на одного? Гораздо проще обе нужные фирмы на одного человека и зарегистрировать! Авось пронесёт…. Тем более — концы в Краковце обрублены; ещё разок рубануть в Кременчуге — и ищи ветра в поле! Логично.

Ну, положим, машинку, что везла это НЕЧТО через Краковец, мы бы нашли. В конце концов, можно было бы купить руководство таможенного пункта, сесть за документы, оформленные в тот трагический день Сарматом, сличить их со временем звонка в Киев, и, путём логического отбора, назначить на должность подозреваемых две-три машины. Затем, узнав, что одна из подозреваемых фур опрокинулась в безлюдном месте — безошибочно указать на неё, как на основного обвиняемого в контрабанде. Логично. А дальше? Хм…. Вот то-то и оно…. Впрочем, и здесь выход можно было бы найти; можно было бы прошерстить все близлежащие города — а именно, тамошние пункты таможенного оформления — и найти двадцать-двадцать пять грузовиков, которые именно в эти дни были затаможены на Россию. Из этих двадцати пяти машин вычленить десяток тех, чей груз вполне мог бы служить прикрытием этого НЕЧТО — и отследить путь этих автопоездов ровненько до места их назначения.

В общем, ничего экстраординарного он не сделал и никаких сверхъестественных оперативно-розыскных способностей не проявил, тут особо нос задирать нечего. Единственное, за что его следовало бы похвалить — это за экономию времени и средств. Сколько людей нужно было бы для всей этой музыки, которую надо было бы провернуть — если бы не его розыскной гений? Человек четырнадцать-пятнадцать, пять оперативных групп, никак не меньше. А сколько времени? Дней десять — двенадцать, а если принять во внимание объём работ — то и все две недели. О деньгах вообще говорить страшно; он один уже потратил примерно пять тысяч долларов (тут Одиссей про себя улыбнулся; примерно полторы тысячи из них было израсходовано на дам, но этот интимный факт он начальству докладывать не станет), сколько же пришлось бы ухайдакать всей этой орде следаков, которые, понятное дело, действовали бы на Украине исключительно приватно и посему за любую информацию вынуждены были бы платить? Тысяч сто в североамериканских денежных знаках — это по самому минимуму! Не считая того прискорбного факта, что к тому времени, когда подозреваемая машина была бы найдена — а она однозначно была бы найдена! — след страшного груза из его кузова давно бы уже простыл. То есть можно было бы, конечно, взять в оборот водилу, потом выкрутить руки кладовщикам и грузчикам того склада, где он разгружался, потом допросить с пристрастием менеджеров той фирмы, что получала груз — и добиться правды; но время было бы безнадежно упущено.

Всё же те, что играют за чёрных — что-то под конец своей операции расслабились; или это на них успех перехода границы так подействовал? Конечно, и на Украине, и в России всё продаётся и покупается, и коррупция такая, что аж пыль столбом. Но импортные господа отчего-то не учитывают тот простой факт, что коррупция — это вообще-то оружие обоюдоострое. И при помощи тех же самых серо-зеленых бумажек мы легко и непринуждённо сможем найти то, что они при их помощи так старательно прячут — весь вопрос лишь в сумме прописью; стало быть, на месте тех, что играют за чёрных, он бы так нахально себя бы не вёл, и уж во всяком случае — ни за что бы не расслаблялся. Потому что опасность быть разоблачёнными отнюдь не исчезла в пламени, охватившем дом номер семь по Жовтнёвой улице села Песчаное! И его противникам сейчас стоило бы крепко подумать над тем, что предпринять дальше — а не катить беззаботно прямо в руки оперативников Управления Н.

Вот что бы он делал сейчас на их месте?

НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ЕХАЛ БЫ В КОВРОВ!

МАЗ с грузом станков (среди которых — и это жутковатое и непонятное НЕЧТО) будет там не раньше, чем в среду — всё-таки проехать надо почти тысячу километров, либо по сверхнагруженной федеральной трассе, либо по убитой дороге Тамбов-Владимир, через Шацк, Сасово и Муром. Сегодня понедельник. Стало быть, для мероприятий по розыску у нас есть как минимум сутки. Эти ребята в курсе, что их груз зазвенел на границе; стало быть, они должны допускать, что мы этот груз ищем. Кто "мы"? Неважно. Военная контрразведка, например…. Не имеет значения. Имеет значение лишь тот факт, что Сармат, пусть и ценой своей гибели, но предупредил нас о факте этой жутковатой контрабанды. А эти клоуны беззаботно гонят свою машину и в окошко поплёвывают…. Ну-ну.