Чтение онлайн

Это были дни, когда я, пьяный или трезвый, поднимался ровно в пять утра, чтобы прокатиться на своем гоночном Богемце до Кони-Айленда и обратно. Сгорбившись под ледяной изморосью темного зимнего утра, когда яростный ветер гнал меня вперед, словно ледышку, я порой начинал трястись от смеха при воспоминании о событиях прошлого вечера - собственно, всего несколько часов назад. Итак, спартанский режим вкупе с возлияниями и обжорством, усиленное самообразование, любовь к чтению, споры и дискуссии, фиглярство и шутовство, боксерские и борцовские поединки, хоккейные матчи, шестидневные велогонки в Гарден, дешевые Дансинги, игра на пианино и обучение игре на пианино, катастрофические любовные дела, постоянная нехватка денег, презрение к работе, времяпровождение в пошивочной мастерской, прогулки в одиночестве к водохранилищу, кладбищу (китайскому), пруду с утками, где, если лед был достаточно толстым, я катался на беговых коньках, - эта односторонняя, многоязычная, непостижимая деятельность днем и ночью, утром, в полдень и вечером, кстати и некстати, пьяным или трезвым - или пьяным и трезвым, всегда в толпе, всегда среди людей, в вечных поисках, в вечной борьбе, подсматривая, ухватывая, надеясь, пробуя, один шаг вперед, два шага назад, но дальше, дальше, дальше, невероятно общительный, но при этом страшно одинокий, хороший спортсмен, но при этом невероятно зажатый и скрытный, хороший парень, у которого нет и цента за душой, но он всегда готов призанять для тебя у других, азартный игрок, но никогда не рискующий ради денег, поэт в душе и бездельник с виду, бахвал и пустозвон, отнюдь не гнушающийся попрошайничать, всеобщий друг, а на самом деле никому не друг, да... все это здесь было, нечто вроде карикатуры на елизаветинские времена, все стекается и разыгрывается в задрипанных кварталах Бруклина, Манхеттена и Бронкса, самый отвратительный город мира, откуда я родом* - похоронные бюро, музеи, оперы, концертные залы, арсеналы, церкви, салоны, стадионы, карнавалы, цирки, спортивные арены, рынки Гэнс-вурт и Уоллэбаут, вонючий Канел-Говенус, арабские кафе-мороженое, паромы, сухие доки, сахарозаводы, Нэви-Ярд, подвесные мосты, катки для роллеров, ночлежки Бауэри, опиумные притоны, подпольные казино, Чайнатаун, румынские кабаре, желтые газеты, открытые троллейбусы, аквариумы, Сэнгер-бандс, журнальные редакции, гостиницы Миллс, домики для павлинов вдоль аллеи, зоопарк, надгробные памятники, Цейг-фелд-Фоллис, Ипподром, забегаловки в Гринвич-вилидж, горячие точки Гарлема, дома моих друзей, любимых девушек, почитаемых людей - в Гринпойнт, Уильямсбург, Коламбиа-Хейтс, Эри-Бейсн - бесконечные мрачные улицы, газовые фонари,

* "О блаженные и навеки незабвенные дни.Когда все было лучше, чем стало и когда-либо будет когда канал Баттермилк пересыхал при отливе, когда заводи Гудзона были полны семгой, а луна сияла чистой ослепительно белизной - не сравнить с нынешним меланхолическим желтым цветом, который появился потому, что каждую ночь ей приходится с омерзением взирать на гнусную жизнь этого выродившегося города" (Вашингтон Ирвинг) (примеч. автора)

толстые баллоны с газом, бешеный ритм, колоритное гетто, причалы и пристани, большие океанские лайнеры, баржи с бананами, канонерские лодки, старые заброшенные форты, старые унылые голландские улицы, Помандер-Уолк, Патчин-плейс, Юнайтед-Стейтс-стрит, гужевой рынок, аптека Перри (недалеко от Бруклинского моста - изумительное сливочное мороженое!), открытые троллейбусы к Шипсхед-Бэй, к веселой Рокэвейз, запах крабов, раков, моллюсков, печеной голубой рыбы, жареных морских гребешков, кружки с пивом за пять центов, столы для ланча и где-нибудь, везде, повсюду и всегда одна из "публичных" библиотек Эндрю Карнеги, где книги, которые ты страстно хочешь прочесть, либо "выданы", либо еще не внесены в каталог, либо украшены - как бутылки виски и бренди Хеннеси - тремя звездочками. Нет, на дни древних Афин это не походило, равно как на дни и ночи Рима или на шальные, убийственные дни времен Елизаветы Английской, или даже на "добрые старые девяностые" - но все же это был наш "маленький Манхеттен", а название старого театрика, которое я изо всех сил пытаюсь вспомнить, знакомо мне не меньше, чем Бреслин-Бар или Аллея Пингвинов, но не вспоминается оно - пока не хочет вернуться. Но он был здесь когда-то, все театры были здесь, все великие старые актеры и актрисы, включая таких бездарей, как Коре Пейтон, Дэвид Уорфилд, Роберт Мэнтилл, а также человек, которого ненавидел мой отец - его полный тезка Генри Миллер. Они по-прежнему живут, по крайней мере в памяти, а с ними давно прошедшие дни, давно увиденные пьесы, книги некоторые из них так и не прочитанные, критики, которых еще только предстоит выслушать. ("Поверни вселенную назад и верни мне мое вчера!")

И вот сейчас, когда я уже закрываю лавочку, название театра вдруг возвращается ко мне! "Уоллекс" Вы его помните? видите, если не давать себе покоя (мнемотехника), это всегда возвращается. Ах, я ведь вновь вижу его таким, каким он некогда был, с темным, как у храма, старым фасадом. И тут же возникает афиша. Ну, конечно же, ведь это она - "Дочь свя

Щенника!" Такая озорная! Такая смелая! Такая вольная!сентиментальная нота для концовки, но разве это имеет значение? Я собирался рассказать о прочитанных мною книгах, но вижу теперь, что едва коснулся их. Некогда они казались мне очень важными - несомненно, таковыми и были. Но пьесы, которые заставляли меня смеяться, плакать и жить, для меня по-прежнему гораздо важнее, пусть даже это явления меньшего масштаба. Ибо я смотрел их с друзьями, приятелями, ко-решами. Встаньте, о бывшие члены Общества Ксеркса! Встаньте, даже если обеими ногами стоите в могиле! Я должен обратить к вам свое прощальное приветствие. Должен сказать вам, всем и каждому по отдельности, как сильно я вас любил, как часто думал о вас с тех пор. Да соединимся мы в мире ином!

Мы все были такими дивными музыкантами. О чепуха, чепуха, чепуховина!

А теперь я прощусь и с этим молодым человеком, одиноко сидящим в мрачной гостиной за чтением классиков. Какая гнетущая картина! Что бы он делал с этими классиками, если бы ухитрился всех их прочесть? Классики! Медленно, очень медленно я подбираюсь к ним - не читая их, а разбираясь с ними. С предками - с моими, твоими, нашими славными предшественниками -я соединяюсь на поле из золотой парчи. Говоря коротко, в повседневной жизни... Хоть тебя и нельзя назвать классиком в полном смысле этого слова, Вольтер, но ты все равно ничего не дал мне - ни "Задигом" твоим, ни "Кандидом". Почему же я вытаскиваю на свет этот жалкий, пропитанный уксусом скелет, мосье Аруэ? Потому что он мне сейчас понадобился. Я мог бы назвать еще двенадцать сотен других ничтожеств и болванов, которые также мне ничего не дали. Я мог бы устроить petarade. С какой целью? Дабы указать, подчеркнуть, торжественно заявить и вынести бесповоротное решение, что-в пьяном виде или на трезвую голову, на роликовых коньках или без них, с голыми кулаками или в шестиунциевых перчатках-жизнь всегда идет первой. Oui, en terminant ce fatras d'evenements de ma purejeunesse, je pense de nouveau a Cendrars. De la musique avant toute chose! Mais, que donne mieux la musique de la vie que la vie elle-meme?**

Январь-декабрь 1950 года Биг Сур, Калифорния

*Отстрел (фр.).

** Да, разобрав до конца этот ворох событий, произошедших в чистой юности моей, я вновь начинаю думать о Сандраре. За музыкою только дело . Но что лучше передает музыку жизни, как не сама жизнь? (примеч. автора)

приложение I

СТО КНИГ, ОКАЗАВШИХ НА МЕНЯ НАИБОЛЬШЕЕ ВЛИЯНИЕ'

Абеляр, Пьер. История моих бедствий.

Ален-Фурнье. Большой Мольн.

Андерсен, Ганс Христиан. Волшебные сказки.

Аноним. Дневник заблудшего.

Арабские сказки "Тысячи и одной ночи" (для детей).

Бальзак, Опоре де. Серафита. Луи Ламбер.

Беллами, Эдвард. Взгляд назад.

Беллок, Хилери. Путь в Рим.

Блаватская, Е.П. Тайная доктрина.

Боккаччо, Джованни. Декамерон.

Бретон, Андре. Надя.

Бронте, Эмили. Грозовой перевал.

Булвер-Литтон, Эдвард. Последние дни Помпеи.

Вайголл, Артур. Эхнатон.

Ван Гог, Винсент. Письма к Тео.

Вассерман, Якоб. Дело Маурициуса (трилогия).

Верфелъ, Франц. Звезда еще Нерожденных.

Гамсун, Кнут. Творчество в целом.

Гессе, Герман. Сиддхартха.

Греческие мифы и легенды.

Гримм, братья. Волшебные сказки.

Гуткинд, Эрих. Совершенный коллектив.

Гюго, Виктор. Отверженные.

Гюисманс, Жорис Карл. Наоборот.

Дефо, Даниэль. Робинзон Крузо.

Джойс, Джеймс. Улисс.

Достоевский, Федор. Творчество в целом,

Драйзер, Теодор. Творчество в целом.

Древнегреческая драма.

Дюамель, Жорж. Жизнь и приключения

Салавена (цикл).

Дюморье, Джордж. Трильби.

Дюма, Александр. Три мушкетера.

* Этот список был опубликован в "Идеальной библиотеке", Изд-во Галлимар, Париж, 1951 (примеч. автора).

Европейские драматурги девятнадцатого века

(включая русских и ирландских).

Елизаветинские драматурги

(за исключением Шекспира).

Жид, Андре. Достоевский.

Жионо, Жан. Отказ от повиновения. Да пребудет моя радость. Голубой мальчик.

Кайзерлинг, Герман. Южноамериканские размышления.

Конрад, Джозеф. Творчество в целом.

Кропоткин, Петр. Взаимная помощь.

Купер, Джеймс Фенимор. Романы о Кожаном Чулке.

Кэрролл, Льюис. Алиса в стране чудес.

Лао-Цзы. Дао дэ цзин.

Лацко, Андреас. Мужчины на войне.

Лонг, Ханиел. Подстрочник Кабесы де Бака.

М. Евангелие Рамакришны.

Манн, Томас. Волшебная гора.

Менкен, Г.Л. Предубеждения.

Метерлинк, Морис. Творчество в целом.

Мейчен, Артур. Холмы мечтаний.

Нерваль, Жерар де. Творчество в целом.

Нижинский, Вацлав. Дневник.

Ницше, Фридрих. Творчество в целом.

Нордхоф и Холл. Остров Питкерн.

Нострадамус. Центурии.

Пек, Джордж Уилбер. Плохой мальчик Пека.

Персивел, У. О. Круг судьбы Уильяма Блейка.

Петроний. Сатирикон.

Плутарх. Жизнеописания.

Поуис, Джон Каупер. Воззрения и прозрения.

Прескотт, Уильям Г. Завоевание Мексики и Перу.

Пруст, Марсель. В поисках утраченного времени.

Рабле, Франсуа. Гаргантюа и Пантагрюэль.

Радьяр, Дейн. Астрология личности.

Рембо, Артюр. Творчество в целом.

Роллан, Ромен. Жан-Кристоф. Пророки Новой Индии.

Рыцари при дворе короля Артура.

Сандрар, Блез. Буквально все творчество.

Свифт, Джонатан. Путешествие Гулливера.

Селин, Фердинанд. Путешествие на край ночи.

Сенкевич, Генрик. Камо грядеши.

Сикелианос, Ангелос. Проанакрусма (в рукописи, переведена на английский язык).