Чтение онлайн

От восторга Дженна испустила тонкий крик, превратившийся в песню торжества. «Значит, ночью я была совсем близко от него, – подумала она. – Но выйти к нему днем, когда цветы раскрылись и солнце светит, гораздо, гораздо лучше».

Ее песня заглушала все прочие звуки, и рука, опустившаяся ей на плечо, застала ее врасплох. Дженна выхватила нож и в тот же миг обернулась, вскинув клинок быстрым, четким движением, в котором столь часто упражнялась.

Пинта не менее быстро отскочила назад, но руки у Дженны были длиннее, и нож распорол Пинте камзол над самым сердцем.

– Вот так встреча! – Пинта ощупала прореху и испустила вздох облегчения, убедившись, что рубашка осталась цела.

– Ты… ты напугала меня, – только и могла выговорить Дженна, роняя нож и обнимая подругу дрожащими руками. – Ох, Пинта, я ведь чуть тебя не убила.

– Никому не дано убить свою тень, – ответила Пинта дрогнувшим, чуть приглушенным голосом, зарывшись в волосы Дженны, и освободилась из ее объятий. – Это я виновата – не надо было к тебе так подкрадываться. Но я думала, ты знаешь, что я иду за тобой. Видит Альта, я достаточно нашумела. – Пинта широко усмехнулась. – Когда я тороплюсь, то все время наступаю на ветки.

– Что ты здесь делаешь? – с гневными нотками в голосе спросила Дженна. – Опять твои секреты?

– А ты что ж, не ждала меня? – растерялась Пинта. – Я думала, ты согласна. Ведь ты же мигнула мне в ответ. Ты знала, что я нипочем не останусь с этими двумя и не брошу тебя одну. Селинда глядит в облака и через каждые два шага проваливается в кроличью норку, а Альна мелет языком точь-в-точь как Дония. Без тебя мне с ними стало невмоготу. И потом… – вздохнула Пинта, – не могла же я отпустить тебя одну.

– Ох, Пинта, да думай же ты головой! – взмолилась Дженна. – Им ни за что не найти дорогу без тебя. Селинда все еще полагает, что солнце встает на западе.

– Найдут, – заверила Пинта. – Тропа ведет прямо к Калласфорду, никуда не сворачивая. Им только и нужно, что идти вдоль реки. Ножами они обе владеют, и ничего с ними не случится. Кроме того, их двое. Девочки часто отправляются странствовать и в одиночку за недостатком сверстниц.

– Я тоже вполне обошлась бы одна, Пинта.

– Так ты не хочешь, чтобы я осталась с тобой? – опешила та.

– Ну конечно, хочу – ты ведь мне дороже всех на свете.

– Я твоя тень, – с былым лукавством напомнила ей Пинта.

– Тень, которая наступает на ветки. – Дженна легонько толкнула Пинту в плечо. – Неужто ты задумала это с самого начала?

– Я задумала это с тех самых пор, как старая змеиха сказала, что ты пойдешь одна.

– Змеиха? – Дженна запрокинула голову и покатилась со смеху.

Пинта присоединилась к ней, и обеих так разобрало, что им пришлось отстегнуть мечи и скинуть котомки. Они катались по луговой траве, сминая сотни белых колокольчиков. Как только одна переставала смеяться, другая тут же придумывала жрице новое имя, донельзя обидное и глупое, и хохот начинался сызнова. Наконец Дженна села, вытерла слезы с глаз и сделала глубокий вдох.

– Пинта, – сказала она серьезно и, поскольку та еще хихикала, добавила построже: – Марга!

Пинта села, оборвав смех.

– Ты никогда меня так не звала.

– Пинта – это детское имя, а мы уже взрослые, раз отправились в странствие.

– Слушаю тебя, Джо-ан-энна.

– Марга, я серьезно спрашиваю, заранее ты это задумала или нет. Как, по-твоему, что сделают с тобой – с нами, – когда узнают, что мы ослушались Матери Альты? Это тебе в голову не пришло?

– Не узнают, покуда мы не вернемся, – а за год мы совершим столько славных подвигов и станем такими большими, Джо-ан-энна, что нас непременно простят. – Пинта улыбнулась Дженне и склонила головку набок, зная, что это делает ее неотразимой.

– Сил моих нет с тобой, Пинта, – покачала головой Дженна. Они встали, отряхнули друг дружку, и Пинта вынула три белых цветка из Дженниных волос. Они подобрали котомки, пристегнули мечи и двинулись через луг, весело распевая.

«Музыка ранних альтианок почти не дошла до наших дней. Поскольку подавляющее большинство хеймов погибло в огне во время трагических Межполовых войн, самым ранним рукописным источником является Ковиллейнская книга шестнадцатого века. От более раннего периода нам остались пара колыбельных, несколько изуродованных баллад и один танец, написанный для тембалы, не существующего более инструмента. Судя по нотам, это родственница гитары с пятью мелодическими и двумя басовыми струнами». – Арне фон Тассль, «Словарь древней музыки», т. 1.

Из приведенной цитаты ясно, что д-р фон Тассль, крупнейший мировой авторитет в старинной музыке Островов, категорически уверен в том, что музыка альтианских хеймов до нас почти не дошла. Противоречащий ему Мэгон – охотно признавая, что в музыке он не знаток, – цитирует современные песни и баллады Долин как доказательство того, что в Верхних и Нижних Долинах сохранилось богатое музыкальное наследие. В очередной, не подкрепленной источниками монографии, («Музыка сфер», Природа и история, т. 47) Мэгон утверждает, что существовало четыре основные категории альтианской музыки: религиозные песнопения, колыбельные и бытовые песни, исторические баллады и потешки.

Более или менее логичной является, пожалуй, лишь одна его гипотеза – та, что касается религиозной музыки. Некоторые песни, цитируемые им, в том числе «Песня Альты» с ее жалобным припевом «О Альта, меня защити», возможно, действительно восходят к религиозным церемониям. Но сама песня является столь близкой родственницей «Погребального плача» семнадцатого века, происходящего из Северного графства, что, скорее всего, представляет собой его позднейший вариант.

Пытаясь связать широко известную и очень красивую «Колыбельную котенку», написанную от руки на форзаце сборника баллад шестнадцатого века, с хеймами раннего Гарунийского периода, Мэгон пускается в еще более опасные воды. Это почти наверняка авторская песня, хотя и сочинена, как многие мелодии того времени, на старый, традиционный мотив. Мэгон, в частности, не отдает себе отчета, что слово «котенок» появляется в письменных источниках лишь с середины шестнадцатого века, что делает древность песни еще более сомнительной.

Баллады, которые приводит Мэгон в историческом разделе, малоинтересны с музыкальной точки зрения, поскольку являются производными от широко известных баллад позднейшего периода. Что же до их исторической ценности, Мэгон и тут не расстается со своей шаткой гипотезой о Белой Богине, девушке-альбиноске необычайного роста и силы, которая в одиночку уничтожила и одновременно спасла культ Альты. Для подкрепления своей теории Мэгон ссылается только на сами баллады, в то время как всякий ученый знает, сколь трудно на них опираться, учитывая изменчивость фольклорных текстов. С тем же успехом мы могли бы верить легендам.