Чтение онлайн

– Да ведь я это просто так, девочка, – фыркнула Катрона.

– Ни за что не сяду больше на лошадь, – заявила Дженна. – Хватит с меня.

– Ну, трех все равно увести не получится, – сказала Катрона. – Но если взять одну, кто-то из нас мог бы поехать вперед. Ведь быстрота для нас главное.

Дженне волей-неволей пришлось с этим согласиться.

– Давай я поговорю с хозяином, – предложила Катрона. – Я много времени провела с мужчинами и знаю, как с ними обращаться.

– А я вот их совсем не знаю, – призналась Петра. Дженна промолчала, но ее пальцы невольно устремились к губам, и она порадовалась тому, что теперь день и Скада не напомнит ей о том, что она сказала – и не сказала – Каруму, когда он ее поцеловал. Она знала двоих мужчин: одного она поцеловала, другого убила. Ей известно о них не больше, чем Петре.

– Хорошо, говори ты, – сказала она Катроне. – Мы будем держаться сзади.

– Только глазками не забывайте играть, – сказала Катрона.

– Как это? – опешила Дженна.

– Мужчинам это нравится. – Катрона запрокинула голову и звонко расхохоталась. Не совсем понимая, как можно играть глазами. Дженна с Петрой все-таки улыбнулись хозяину усадьбы, когда он открыл им дверь. Какой-то миг он смотрел на них, словно не веря собственным глазам, а после крикнул через плечо:

– Мартина, Мартина, поди-ка сюда.

– Что там такое? – спросил чей-то голос, и к ним вышла женщина, розовотелая великанша, на голову выше лысеющей макушки своего супруга.

– Погляди-ка вот на эту, большую. Погляди хорошенько, женщина.

Женщина поглядела.

– Мы – дочери Альты, – начала было Катрона, но умолкла, видя, что они и не смотрят на нее, а пялят глаза на Дженну. – Я Катрона из Селденского хейма, – снова заговорила она, уже погромче. – Мы с сестрами…

– Ей-ей, Гео, ведь ты прав. Больше и быть некому. – Щеки хозяйки раскраснелись. – Кабы не волосы, точь-в-точь бы моя покойная бедняжка сестра.

Катрона внезапно поняла, о чем речь.

– Вы думаете, Дженну взяли из вашей семьи? И надо же нам было зайти именно к вам.

– Да-а. – Хозяин затряс головой, словно конь у него в загоне. – У жены одиннадцать сестер, и все-таки… Лет пятьдесят назад на горных склонах было полно таких малюток. Но теперь у нас тут девочек мало, и они ценятся. Если б вы захотели остаться, я нашел бы вам хороших мужей. Во всяком разе, племяннице и этой другой малышке. Нам нужны женщины, способные рожать – поэтому всех сестер Мартины рано разобрали. Славная порода. Нет такой усадьбы по эту сторону Слипа, где не жила бы одна из них. «Легче пропустить кого-то, чем найти», – как говорят про черных дроздов в стае…

Тут женщина отпихнула своего мужа и мимо Катроны прошла к Дженне. Вблизи их родство не вызывало сомнений.

– Ростом она в Дугала, а глаза как у Хиат: помнишь, Гео, когда мы женихались, ты говорил, что у меня глаза темные, как весенняя ночь? Притом у моей сестры Ардин волосы побелели, когда ей еще и пятнадцати не минуло, а у сестры Джарден – когда ей не было и двадцати. Обними свою тетку, девочка.

Ошеломленная Дженна не двинулась с места.

– Мать несла ее к нам, но в лесу женщину убила дикая кошка, – сказала Катрона. – Мои сестры похоронили твою сестру, как подобает, и произнесли над ней принятые у вас слова. Приемная мать девочки тоже умерла, не то я рассказала бы ей о тебе.

– Нет, нет. Ее мать умерла в родах, и крови из нее выхлестало, как из резаной свиньи, а девочку забрала повитуха. И раз ее удочерила твоя сестра, тогда… – Мартина сосчитала – три. С нами благая сила! И Мартина вдруг упала на колени, зажав руками рот. – Белая Дева, трижды удочеренная, – моя собственная плоть и кровь. Кто бы мог подумать!

Ее муж опустился на колени рядом с ней, медленно, как в помрачении, и закрыл лицо руками.

Дженна закатила глаза и вздохнула. Петра позади нее произнесла голосом заправской жрицы:

– Перестань, – шикнула на нее Дженна.

Но коленопреклоненная Мартина услышала только стих и вскричала, сложив руки перед собой:

– Да, да, воистину. О Белая Дева, чем мы можем служить тебе? Какие слова сказать?

– Что до услуги, – быстро молвила Катрона, – вы могли бы дать нам трех добрых коней, ибо на нас лежит великий долг милосердия, и Белой Деве не подобает ходить пешком. Что же до слов – скажите нам «да», а всем мужчинам, которые о нас спросят, говорите «нет».

– О да, да, – снова вскричала Мартина, пихнув локтем мужа, который замешкался с ответом. Он встал, по-прежнему избегал смотреть на Дженну, и пробормотал:

– Конечно же, я дам вам лошадей – и хороших. Никто не скажет, что у Гео Хосфеттера лошади плохие. – Он шмыгнул за дверь и бегом припустился прочь.

– Пойду помогу ему выбрать, – сказала Катрона.

– Пусть Белая Дева останется здесь еще немного, – взмолилась Мартина. – Ведь она – моя плоть и кровь. Пусть расскажет что-нибудь о себе. У меня есть чай и лепешки. – И Мартина пригласила путниц в опрятную, ярко освещенную кухню.

Дженна открыла было рот, чтобы ответить согласием, но Петра шепнула ей на ухо:

– Туда явятся темные сестры. Позволь мне ответить. Дженна закрыла рот и приняла суровый вид.

– Белая Дева не делит хлеба с простыми смертными. Она спешит исполнить свой долг и дала обет молчания до тех пор, пока не исполнит его. Я Ее жрица и говорю Ее устами.

Дженна опять закатила глаза, но смолчала.

– Конечно, конечно, – пролепетала Мартина, вытирая руки о передник.

– Лучше ты расскажи Ей все, что знаешь, и пусть Она судит об этом сама.

– Конечно, конечно, – повторила Мартина. – Ну, что я могу рассказать? Моя сестра, мать Белой Девы, была высокая, с рыжими волосами, и мы думали, что она, как и все мы, создана, чтобы рожать детей. Но она взяла да и умерла в родах, а злая повитуха украла малютку, не успели мы на нее и поглядеть. Мы только и знали, что родилась девочка, потому что повитуха сказала своей дочке, что отнесет дитя… в ваш дом.

– В хейм, – непроизвольно поправила Петра.

– Ну да, в тот, что поближе. По дороге, ведущей в горы.

– В Селденский, – заметила Петра, но женщина продолжала рассказ по-своему:

– Она, поди, хотела продать дитя – за повитухами такое водится. – И Мартина, спохватившись, добавила: – Я не хочу сказать, что женщины Альты скупают детей, вовсе нет.

– Мы собираем жатву на холмах, но не платим сеятелям, – сказала Петра.

– Ну да, я это самое и хотела сказать. – Мартина комкала передник.

– А что же отец?

– Он тоже умер, не прошло и года. От разбитого сердца – он ведь разом потерял жену и ребенка. И тронулся умом. Везде ему мерещились женщины Альты – в поле, у очага и в постели. Две зараз. Одно слово, свихнулся, бедняга.