Чтение онлайн

– Прекрасно! – улыбнулась Амальда. – У вас обеих острые глазки – но в лесу нужны не только они. Пошли. – Она поднялась и зашагала дальше. Девочки последовали за ней вприпрыжку, держась за руки.

Второй урок не замедлил прийти за первым. Вскоре Амальда вскинула руку, и девочки тут же замерли на месте. Амальда задрала подбородок, и они сделали то же самое. Она дотронулась до своего правого уха, и они стали прислушиваться. Сначала они не услышали ничего, кроме ветра в листве, но потом раздался какой-то странный треск и стрекот.

Амальда указала на поваленное дерево – девочки тихо подошли к нему и посмотрели.

– Ну, что это за зверь? – спросила Амальда наконец.

Пинта пожала плечами, а Дженна отважилась на догадку:

– Заяц?

– Умей слушать, дитя. Уши не менее важны, чем глаза. Разве вы не слыхали этот сердитый цокот? Вот так. – Амальда запрокинула голову и воспроизвела звук языком.

Девочкн в восторге расхохотались, и Амальда показала им, как это делается. Обе попробовали, и первой получилось у Пинты.

– Этот звук издает белка, – сказала Амальда.

– Я знаю! – воскликнула Дженна и сама удивилась – когда имя было названо, она вдруг поняла, что и правда это знает.

– Я тоже! – сказала Пинта.

– Раз белка цокочет, значит, она видит нас и сердится за то, что мы вторглись в ее владения. – Амальда огляделась вокруг, и девочки последовали ее примеру. – Ну-ка, поищем, где тут ее излюбленные местечки. Чаще всего это поваленные стволы, вот как этот.

Девочки поглядели на пень и увидели вокруг него шелуху от шишек и орехов.

– Белка здесь ест, – сказала Амальда, – и оставляет за собой следы, сама того не зная. Попробуйте теперь найти ее кладовые – она любит делать запасы.

Девочки разошлись так тихо, как это только доступно семилетним, и скоро каждая напала на свою ямку. Дженна нашла желудь, а Пинта – только шапочку от него. Амальда похвалила их за приметливость и показала им легкие царапины на деревьях – белки гонялись там друг за дружкой и оставили на коре немного своей шерсти. Амальда ловко отцепила клочок и положила в сумку у пояса.

– Сада и Лина воткнут это в свои ковры.

Девочки принялись лазить по деревьям, собирая беличью шерсть. Дженна нашла царапины поглубже и спросила:

– Белка?

Амальда погладила ее по голове.

– Молодец, что заметила, но это не белка.

Пинта потрясла своими черными кудряшками и важно сказала:

– Слишком большие следы. Слишком глубокие.

– Лиса? – прошептали вместе Пинта и Дженна, а Дженна добавила: – Енот?

– Горная кошка, – улыбнулась Амальда.

На этом урок закончился – все понимали, как это опасно. Амальда не видела свежего помета и сомневалась, что кошка находится где-то поблизости, но решила, что научить девочек предосторожности будет полезно, и увела их домой.

За обеденным столом, уставленным витыми булками и дымящимися мисками с беличьим жарким, Амальда не могла не похвастаться своими ученицами.

– Расскажите сестрам о том, что узнали сегодня, – велела она.

– Мы узнали, что наперстянка может приносить пользу, – сказала Пинта.

– И вред тоже, – добавила Дженна.

– Она помогает от сердца и… – Пинта умолкла, забыв, от чего же еще.

– И от воды, – подхватила Дженна, удивившись смешку, пробежавшему вокруг стола.

– А белки цокают вот так. – Пинта показала как и была вознаграждена рукоплесканиями. Она радостно заулыбалась – не зря они с Дженной упражнялись в этом искусстве всю дорогу до дома.

Дженна тоже похлопала подружке, а когда шум утих, выпалила, стремясь получить свою долю похвал:

– Мы нашли следы от кошачьих когтей. – Рукоплесканий не последовало, и она добавила: – Горная кошка убила мою первую мать.

За столом внезапно воцарилась тишина. Жрица окинула Амальду взглядом с ног до головы.

– Кто рассказал девочке эту… эту басню?

– Не я, Мать, – поспешно молвила Амальда.

– И не я. И не я, – понеслось вокруг стола.

Жрица, встав, сказала властно и гневно:

– Это дитя – наша общая дочь. Не было никакой первой матери, да и второй тоже. Все поняли? – Приняв всеобщее молчание за знак согласия, она повернулась и вышла.

Тишина затянулась еще на несколько минут, только дети продолжали есть, громко стуча ложками.

– Что тут у вас такое? – осведомилась Дония, выглянув из кухни.

– То, что она начинает выживать из ума, – буркнула Катрона, утирая влажный от вина рот тыльной стороной ладони. – Ей жарко даже в самые холодные дни. Она смотрит в зеркало и видит лицо своей матери.

– Она никого из детей не может склонить на свой путь, – добавила Домина, – как ни старается каждую весну. Придется нам посылать в другой хейм, когда ее не станет.

Из девочек одна только Дженна не ела – она смотрела в свою миску, чувствуя, как ее бросает то в жар, то в холод. Своими словами она и правда хотела привлечь к себе внимание, но не такого рода. Она водила подошвой сандалии о ножку стула, и этот шорох, слышный только ей, успокаивал ее.

– Тише ты! – сказала Амальда, для пущей убедительности положив ладонь на руку Домины.

– Верно, Домина, помолчи лучше, и ты тоже, Катрона, – сказала Кадрин в своей ровной, неулыбчивой манере и кивнула на тот конец стола, где сидели садовницы. Все прекрасно поняли, что она хочет сказать: то, что здесь говорится, не замедлит дойти до ушей Матери Альты. Работницы всегда стоят за ту, что благословляет их урожай, и преданы ей безоговорочно. Самой Кадрин до жрицы дела нет: она знай лечит переломы да зашивает раны, но не упустит случая предостеречь других. – А ты, Катрона, помни, что говорят в селениях: «От ненависти лекарства нет». И это правда. Я уже остерегала тебя против этого чувства. Не прошло и месяца с тех пор, как твой желудок опять занемог и ты слегла с кровавым поносом. Пей козье молоко, как я тебе велела, вместо этих плодовых выжимок, и применяй дыхание «латани», чтобы успокоиться. Я не хочу возиться с тобой опять.

Катрона фыркнула и снова принялась за еду, всем напоказ отодвинув от себя жаркое и вино и налегая на хлеб, который щедро сдабривала медом из горшка.

Дженна, набравшись духу, пропищала тонким голоском:

– Да что я такого сказала? Почему все так разозлились?

Амальда легонько стукнула ее по макушке палочками для еды.

– Ты не виновата, дитя. Просто взрослые сестры иногда говорят, не подумав.

– Говори за себя, Амальда, – проворчала Катрона. Она перестала жевать, отодвинула стул и встала. – Я сказала именно то, что думала. Кроме того, дитя имеет право знать…