Чтение онлайн

Наконец-то хоть какой-то звук, кроме собственного дыхания! Он услышал чей-то кашель. Женский кашель. Дверь в купе открылась, и внутрь вошла девушка. «Тиль», – сказала она и нажала на красную кнопку. Поезд наконец остановился. Было совершенно ясно по ржавому скрипу, что поезд остановился. В своём плотном, но воздушном в то же время, платье девушка направилась к выходу из купе. Платье было из проволоки, а девушка – как на той монете. Да, это была она, открыв глаза, он убедился. Но упустил время. Теперь оставалось только одно – выйти из поезда. Дверь была открыта в парк. Лето. Ратмир соскрёб немного ржавчины себе в карман. На память.

Теперь снова водили на прогулки. Трава светилась просто неистовым зелёным, как будто подтверждая, доказывая то, что он находится не где-нибудь там, а именно здесь, на Земле. Перебирая в руках кусочки крашеной ржавчины, он знал, что стоит ему закрыть глаза, как он увидит такую же траву, но… сиреневого цвета.

Мы как раз успели. Настя приехала из СПб нам электричке. У меня был графитовый стержень из Италии, подарок сестры. Я всё время писал им что-то. На стенах, на поребриках. «Never forget the promises I get». Было жутко весело. Мы втроём зашли в магазин «Магнит» и купили большую бутылку пива. Готик рок! Как в компьютерной игре, где нет ошибок, мы их не делали. Не были в состоянии сделать. Дошли до площади Аврова и там присели у песчаной дорожки. Оставим прохожим, вот, десять рублей, эти пробки, окурки и этот волшебный грибок, который здесь вырос. Главное всё время что-нибудь пить. И курить. Тогда только и потребуется, время от времени, останавливаться. Мы вернулись в Брест, почти ничего не выпив, но изрядно навеселе. Это был один из тех дней, когда стоит лишь улыбнуться, и будешь смеяться сутки напролёт. У меня таких дней – большая часть жизни. Я, наверное, – дурак. Но зато то, что задумал Володя, было гениально. Мы с Настей помогали ему убираться. Что было интересного? Что-то там не так отпилил в подъезде, а до этого ещё ходил в «Магнит» (уже другой, на Красный проспект), а потом ещё состриг волосы (у меня тогда они были чёрные). Ушёл я только поздно вечером. Было темно. Две сумки с книгами и вещами на плечах. И вроде бы домой, но зашёл ещё к Юре с Лоей. Лои не было. А у Юры была очень весёлая компания.

Если аллегорически сравнить жизнь человека с погоней за зайцем, то Ратмир теперь гнался за двумя, с присущей подобной гонке безнадёжностью. Теперь он жил (если можно так сказать, потому что жизни, как таковой, ему не было) дома уже, и приходилось ему заботиться о себе самостоятельно. Во всём этом был один плюс – есть в другом мире ему не хотелось. Впрочем, вещи, которые он там наблюдал, отобьют аппетит любому. Чего стоит та сцена в парке, которую он наблюдал чуть ли не сразу по прибытии. Два человека в маскарадных костюмах разрезали бензопилой какого-то бродягу (чем-то отдалённо напоминающим бензопилу). Что поразило и окончательно «добило» его, это то, с каким безразличием ко всему происходящему относятся окружающие. Поезд ушёл давным-давно, но по рельсам, время от времени, проносился какой-то шорох. Ратмир надеялся убраться оттуда, из этого треклятого Тиля хотя бы пешком. Он прошагал так уже часа три, когда понял, что идёт по кругу, и здание, которое он приметил среди деревьев, где-то вдалеке, по правую руку от него, совершенно точно было тем же куполообразным сооружением, которое в начале пути он принял за взлетающий из-за горизонта воздушный шар. В надежде, что хотя бы там ему подскажут дорогу домой, он сделал первый отчаянный шаг в сторону странного дома.

Что же ещё? Что же ещё рассказать? Может быть про работу? Не всё же отдыхать. Но моя работа, она как бы сливается с отдыхом. Я гуляю туда-сюда, выписываю акты, иногда вылезаю на крышу. Я трубочист. Согласен, согласен – очень редкая профессия. Трубочисты (в основном и изначально) работают парами. Такая пара называется звено. Один внизу, другой наверху, на крыше. Теперь, когда появились мобильные телефоны, мы созваниваемся и просто говорим, сошёл ли груз, например. Недавно и Володя побывал трубочистом. А вот, к чему я. У меня-то звена нет. А работа бывает (бывает часто, что сижу и без работы). Я своей работой делюсь со своими друзьями. Чтобы не скучно было. В компании всегда веселее. Помню, как мы с Маратом, который у нас кажется финансовый директор сейчас, лазили по крышам школ и детских садиков в Сосновой Поляне. Он такой модный был, в кожаных штанах. Со Славиком работали, квартиры обходили, с Даником, который сейчас в тюрьме.

Ратмир смело ступал по сиреневой траве. Знал бы он, что его ждёт! Как он и предполагал, здание оказалось стеклянным. Со всем своим механическим безразличием дверь открылась перед ним, и он переступил порог. Всё вокруг было из разноцветного стекла. Стекла всех цветов радуги. Некого было спросить, и Ратмир открыл красную дверь. Пустой дом внутри пустого дома. Ничего и никого. Только красное стекло. Он шёл, но не слышал собственных шагов. Не услышал он и как к нему подошли. Зато почувствовал. Рука на его плече явно принадлежала девушке. Той самой, как выяснилось, когда он обернулся. Но их было трое. Три тех самых. Они улыбались ему.

– Как тебя зовут? – скорее подумал, чем спросил Ратмир.

– Амурчик, – девушка прохрипела ему в ответ явно не женским голосом.

Тут все трое достали по проволочке из своих платьев. Проволочки обернулись арбалетами. А из Ратмирова сердца уже торчала стрела. Он поднял руки и из последних сил открыл глаза. Руками.

Да, Даник сидит. Правда, не в тюрьме уже, а в психушке. Прямо как мой Ратмир. Дан пишет книгу про Петергоф. Как бы я хотел её почитать! Он здорово пишет. Попал не в ту компанию. Подвержен влияниям извне. Как любой писатель. А для меня он в первую очередь писатель, а потом уж торговец наркотиками. Вообще, это не про меня. В психушке сидел. Шизофреник. И Даник теперь тоже. Принимаем вместе, значит, таблетки. Я честно глотаю, а как там Дан? Надо его навестить. Вот что-нибудь издам и привезу ему. Пусть порадуется. Вспоминаю его сейчас и улыбаюсь. Хороший Даник человек.

Целый день Ратмир проходил с открытыми глазами в ужасе от того, что их снова придётся закрыть. В итоге он сдался на милость сиреневой травы и проволочного платья и закрыл-таки глаза. И очутился в полной темноте. Стрела всё так же торчала из его груди, но больно почти не было. Поднял руки и попытался вытащить стрелу, но ничего не получилось. Стрела во что-то упиралась. Скоро Ратмир понял, что лежит в каком-то ящике, и ящик этот – скорее всего гроб. Он упёрся ногами в крышку, и та подалась. Гроб лежал на дне незасыпанной могилы, выбравшись из которой, наш герой никого вокруг не увидел. Повезло, действительно повезло! Со стрелой в сердце, с отчаяньем в глазах, Ратмир зашагал по сиреневому полю, давя насекомых и гнёзда мелких птиц. Ему было всё равно уже куда идти. Но ужасно хотелось пить. Он открыл глаза и пошёл к водопроводному крану на кухню. Пить не хотелось. Вернулся в Тиль – снова ужасно хочется пить. Сиреневая трава оказалась слишком горькой на вкус. Поле казалось бесконечным. Но, на самом деле, всё рано или поздно кончается. На второй день пути он увидел Гору. И Яйцо. Он нашёл в траве огромное яйцо.

Жизнь не блещет событиями. Событиями, о которых хотелось бы рассказать. Особенно если сидеть дома и ничего не делать. Мне остаётся только (сидя дома) эти события выдумывать. Но не в чётных главах! В них всё – правда, от начала и до конца. Можно было бы написать о многочисленных прогулках по окрестностям, о моей собаке, о литрах чая, что я выпиваю каждый день. Но, мне так кажется, обо всём этом я уже написал. Так что и история Ратмира заканчивается. Не буду же я писать о нём в чётной главе (в которой всё – правда). Ещё немножко терпения.

Ратмир сидел, выпучив глаза на листок бумаги. На листке было написано:

«Яйцо и Гора.

Яйцо всегда лежало на Горе. Отложенное Драконом-Кривозубом, оно должно было пролежать три миллиона лет, прежде чем я пришёл из другого мира. Яйцо скатилось вниз, где я нашёл его в траве. Я проткнул его стрелой, торчавшей из моего сердца и отпил из него. Напившись Яйца, я заснул на траве. Мне приснилось всё это, что я пишу, открыв наконец-то глаза.»

Обычный листок, на котором карандашом написано. Ратмир снова закрыл глаза. Он спал на сиреневом поле. Красные, как закат, летали над ним драконы. Добро пожаловать в Тиль!

Смешались, как уголь с золой, мои вечера и ночи. Тёмное осеннее время, когда дышится. Холодные листья. Холодные независимо от того, влажные или нет. Вот, так я бы уже и начал что-то писать, но сегодня ваш писатель не тот. Выдохся и нечего ему написать в таком стиле. Сегодня всё ещё лето. На столе стоит недопитая банка пива. В банке – плесень. Нет, и так не могу. Вот, вот как. В Бальбекской таверне подали отравленные сосиски. Город Бальбек, как известно, не существует. Его придумал Марсель Пруст. Так что, никто не отравился. Бетона, сто кубов. Это больше похоже на стихи, чем на прозу. Ну и пусть, пусть будет такой белый стих. А бетон – серый. Помните в «Джентельменах удачи» бетономешалку? Просто, про бетон ничего не написано. Мы все составляем энциклопедию. Художественную. Сколько весит куб бетона? Мои вечера и мои ночи тянутся, обвивают душу крепкими ремнями. Перечитываю Пруста. Сосиски жарю. Одной рукой жарю. (Ага!) А другой яд подсыпаю. В Бальбек. Всё, стоп, бетон.

За столом красного сукна сидят три человека в зелёных касках и играют в кости. Так начинается наша история. Наша: Петера, Алексы и Гордона, который это пишет. Я освоил игру в кости в четырнадцать лет, когда папа принёс домой три первых моих скелета. Он отломил у одного череп, взял молоток и разбил его десятью ударами на множество осколков. Потом он собрал это всё в кучу на столе, дал мне тюбик с клеем и сказал: «Это – ты!» Первый скелет я склеивал четыре месяца, прерываясь лишь на сон и еду. Теперь я делаю это в пять – шесть раз быстрее. Но намного увлекательнее играть втроём, определяя по различиям в оттенках, где кость какого скелета. Естественно, выигрывает тот, кто склеит быстрее. Как-то раз, Алекса сказала, что, возможно, мы – не самые страшные монстры и что, возможно, есть такие охотники, которые дробят черепа вслепую живым организмам, таким, как мы. Петер же сказал, что даже слышал про такую историю, как однажды металлический охотник высотой с секвойю дотянулся до стола с игроками, такими, как мы и огромным железным молотком разбил одному голову. Я спросил: « Стал ли он склеивать кости?» А Петер ответил, что, мол, нет, не стал и выдал нам с Алексой по прочной зелёной каске. За столом красного сукна сидят три человека в зелёных касках и играют в кости.