Чтение онлайн

Но даже ему, битому и тёртому, сложившаяся ситуация категорически не нравилась.

Был – всего минуту тому назад – май месяц. Вернее, его последние денёчки. Ласковые такие, тёплые и чарующие…. Цветущие сады старого садоводства под Санкт-Петербургом. Приветливое солнышко. Добрый ветерок по лицу. Было…

И?

Снежная матёрая зима. Колючий порывистый ветер. Столетний загадочный лес. Чёрная тоскливая ночь. Отсутствие мобильного телефона. Вьюга…. А, может, лишь лёгкая пороша?

Может, и пороша. Но, скорее всего, обыкновенная метель. Причём, слабенькая такая, затихающая – прямо на глазах. Бывает.

Бывает, конечно. Но, крайне редко…

Ему стало холодно. Уже – реально холодно. Заледенели и скрючились пальцы рук и ног.

Ног? Ну, да. В модных итальянских ботиночках сорок пятого размера. Тонкая, тщательно-выделанная кожа, как-никак. Твою мать…

Мазур пошёл на удачу. Через глубокие снега и полную темноту, не разбирая дороги. Чисто на удачу. От полной и окончательной безысходности. Ориентируясь только на яркие звёзды и, понятное дело, на желтоватый диск Луны.

Минута, другая, третья. Противный и надоедливый шум в голове.

«Нежели, это конец?», – лёгким зимним ветерком зашуршали в голове тоскливые и безрадостные мысли. – «Полный, бесславный и окончательный? Неужели…. Может, повеситься? Как это – на чём? Имеется крепкий брючный ремень. Натуральная кожа. Между прочим, английский. Купленный – два месяца тому назад – в Бирмингеме. Всё равно, ноги скоро обморозятся. Мать его…. Чего, спрашивается, ловить? Итак? Слабо? Вот же, она, подходящая берёзка. Крепкая, стройная и ветвистая. Типа – по Есенину. Мол, как жену чужую – обнимал берёзку…. Клён, ты мой опавший. Клён, заледенелый…. Ну, чего ждём, урод пузатый? Снимай ремешок, морда. Будем проверяться на вшивость…. Стоять! Отставить! Наблюдаю впереди небольшой стог сена. Припорошённый слегка. Но, всё же…. Ура! Живём! Повешенье переносится на неопределённое время…

Мазур, по щенячьи подвывая от восторга, рванул вперёд.

– Сено, сено, сено, – непослушными пальцами нашаривая в кармане куртки спасительную зажигалку, нашёптывал он. – Живём, живём, живём. Лишь бы оно загорелось. Господи, подсоби…

Сено, естественно, загорелось.

Немного отогревшись, Александр Александрович подтащил – к костру от леса – несколько дельных берёзовых коряг.

Одну положил в бордово-оранжевые угли костра. Остальные пристроил рядом – про запас.

После этого он достал из кармана брюк многофункциональный армейский швейцарский нож.

– Предусмотрительность – высшая благодетель истинного путешественника, – громко известил Мазур. – Мы ещё поборемся, блин горелый…

Он, выдвинув самое длинное лезвие, нарезал целую кучу пушистых еловых веток-лап и выложил из них – с наветренной стороны от костра – толстый и надёжный «матрац».

– Будем спать, – пристраивая в костёр очередную берёзовую корягу, подбадривал сам себя Санька. – Может, утром что-нибудь прояснится? Ладно, перебедуем…

Метель (или вьюга?), мела по-прежнему. Но яркий костёр, бодро постреливая аметистовыми угольками во все стороны, внушал-обещал надёжду…

Надежду – на что?

На то, что удастся, не смотря ни на что, выкрутиться. Вопреки всему и вся. Даже вопреки собственному трусливому внутреннему голосу, который – без перерыва – упрямо нашептывал: – «Он пришёл, белый и пушистый песец. Он уже не уйдёт…. Он пришёл, белый и пушистый песец. Он уже не уйдёт. Никогда…».

Наступило хмурое, скучное и безрадостное утро. Солнце было скрыто за тёмно-серыми тоскливыми облаками. Подморозило – вплотную к семи-восьми отрицательным градусам. Костёр, догорая, тихонько и беззащитно шипел.

Мазур, проснувшись, первым делом немного подвигался – махи руками и ногами, приседанья, наклоны. Потом он начал – терпеливо и методично – выкладывать на светло-розовые, уставшие за долгую ночь угли костра тонкие еловые веточки и обрывки бересты.

Через несколько минут костёр был успешно реанимирован.

«Пожрать бы чего-нибудь», – отправляя в рот очередную пригоршню снега, подумал Сан Саныч. – «Да и горячего кипятку было бы неплохо выпить. Только, вот, в чём же его вскипятить? Не в чем…. Ладно, оставим глупые и бесперспективные мечты. Чай, не мальчишка сопливый…. Надо срочно выбираться отсюда. Куда – выбираться? К людям, естественно. Ясная лесная полянка…».

Вскоре до его слуха донёсся заливистый и радостный собачий лай. Чуть погодя – длинно и чисто – пропел одинокий охотничий рог.

– Кто-то вышел на охоту, – грея ладони над пламенем костра, обрадовано прошептал Мазур. – Будем надеяться, что этот «кто-то» является адекватным и милосердным человеком…

Санька, запихав ладони в карманы летней куртки, побрёл – через глубокие и холодные снега – на звук охотничьего рога.

Преодолев порядка трёхсот пятидесяти метров, он выбрался на широкую наезженную дорогу.

– Эге, да здесь – совсем недавно – проехало несколько саней, – повеселел Мазур. – Может, снегоходы? Нет, исключено. По краям дороги чётко просматриваются отпечатки конских подкованных копыт.

Через несколько минут ему навстречу выбежали поджарые охотничьи собаки и подняли страшный лай.

– Пошли вон, морды! – закричал на собак Санька. – Пошли! Дайте пройти, мать вашу…

Псы, впрочем, и не думали нападать-набрасываться. Просто, окружив одинокого путника со всех сторон, увлечённо и надсадно лаяли.

– Понятное дело, охотничьи, – затравленно озираясь по сторонам, резюмировал Мазур. – Зафиксировали потенциальную добычу на месте, а теперь ждут прибытия хозяев. То бишь, отважных и благородных охотников. Ладно, и я – вместе с собачками – подожду…

Наконец, в собачьем лае проявились звонкие радостные нотки, а из-за ближайшего дорожного поворота показалась троица молодчиков, облачённых в странные одежды.

«Какие-то старомодные суконные кафтаны тёмно-коричневого цвета, туго перетянутые широкими кожаными поясами», – на всякий случай не выпуская собак из поля зрения, отметил Сан Саныч. – «Из-за поясов торчат рукоятки антикварных массивных пистолетов. На ногах – кожаные высокие чёрные сапоги. На головах – плоские темно-синие треуголки с узким ярко-жёлтым кантом. Здоровенькие такие субчики – высокие, широкоплечие, мордатые. Вон тот, усатый, судя по всему, у них за главного…. Это же, наверное, «реконструкторы»! Ну, такие чудики чудаковатые, увлечённо играющиеся с Историей. Переодеваются в костюмы определённой Эпохи и разыгрывают разнообразные красочные спектакли. К примеру, воссоздают всякие знаменитые сражения, произошедшие в далёком Прошлом…. Что же, не самый худший вариант. Одно только до сих пор непонятно. Зима-то откуда взялась?».

– Привет, ребята! – радостно поздоровался с незнакомцами Мазур. – Заблудился я здесь. Случайно, понятное дело. Выручайте, – указывая рукой на лающих псов, попросил: – Собачек-то отгоните, пожалуйста. Уже, честное слово, достали слегка. Буду премного благодарен…

Последовала краткая команда на незнакомом языке, и поджарые псы, недовольно ворча, бодро рванули по заснеженной дороге и вскоре скрылись за поворотом.

Усатый о чём-то спросил. Фраза была длинной и гортанной.

– Не понимаю, земеля, – признался Мазур. – Заканчивай уже играть в свои навороченные игры. Всему, в конце концов, надо знать меру…. Продрог я, ребятушки, до самых костей. Ведите к лагерю. Отблагодарю, понятное дело. Не обижу…