Чтение онлайн

– Да что ж за лошадь-то такая бесполезная! – закричал в сердцах Саша.

Вдруг камень в его руке задрожал, неяркая вспышка отбросила парня в сторону. Когда он открыл глаза, на щебне стоял светлой масти конь в мелких тёмно-коричневых пятнах и бил копытом.

– Так вот какое заклинание призыва! – обрадовался Саша. – Чубарый, иди сюда, бестолочь.

Конь заржал. Саша подошёл к нему, запрыгнул на спину, ухватился за гриву.

– Н-но, давай, Чубарый, давай! За поездом!

И конь, взяв прямо с места в галоп, помчался вслед за скрывшимся составом.

Александр засмеялся:

– Шевелись, Плотва!

***

Павел стоял посреди незнакомой ему комнаты – небольшой, сумрачной, освещаемой лишь неверным светом огня, горевшего в камине. По всему полу валялись книги, разорванные листы бумаги, осколки разбитой посуды. У камина сгорбившись сидел человек с длинными тёмными волосами, скрывающими бледное лицо. Он плакал. Сердце Павла забилось быстрее. Он сделал несколько шагов к человеку, окликнул его, но тот не шевельнулся. Павел понял, что человек его не замечает.

Окно распахнулось порывом ветра, и чёрная тень медленно стала подбираться к камину.

– Ты жалок, Николка. Ты жалок. Удивительное чувство – осознавать, что и тебе скоро тоже придёт конец. Но не бойся. Я буду к тебе милосерден. Ты не умрёшь с первого раза. За-бав-но. Как твой герой, которому ты дал свободу… Ты убил его. Уничтожил своё творение… Твой герой умрёт дважды. Ты обречён на ту же судьбу, – вкрадчивым гипнотизирующим полушёпотом говорила тень.

– Что ты такое? – бессильно спросил писатель – а у Павла уже совершенно не осталось сомнений в том, что сжавшийся в кресле измученный человек именно писатель.

– Я тот, кто приходит во сне… – всё тем же негромким голосом, от которого веяло неизбывной жутью, отвечала тень.

Человек в кресле широко распахнул глаза и закричал.

– Пора платить. Помнишь наш уговор? Ты сможешь творить до тех пор, пока не устанешь… смертельно. А когда это наконец случится, ты захочешь спать… И тогда она придёт за тобой во сне… Сколько ты сможешь не спать?

Картинка сменилась. Перед глазами Павла возникла тёмная спальня. Лампада догорала на подоконнике. И мужчина из видения уже лежал в кровати и бредил.

– Не надо, не нужно… Не хороните… Проверьте, что я не уснул!.. Проверьте… Я не сплю… Не сплю! Не хороните!

Картинка снова сменилась. Павел оказался посреди темноты. Темнота окутывала его, ничего не было видно. Через несколько секунд он услышал кашель. И громкий горловой звук, не то хрип, не то вой:

– Помогите!

Это был мужской голос, очень хриплый, очень испуганный. Вслед за этой мольбой Павел услышал стук по доскам.

– Господи… Помогите! Господи. Господи… Я же не сплю. Я больше не сплю…

Снова стук. Павел побежал на звук, но, казалось, звук был повсюду и нигде. Мужчина, молящий о помощи, хрипел и плакал, его голос с каждой секундой всё больше напоминал голос потерявшегося в лесу ребёнка. Стук превращался в звук царапанья по доскам. Судя по звукам, мужчина лихорадочно ворочался. Павел очень хотел помочь этому кричащему, искал источник звука.

Мужчина задыхался. Задыхался и стучал по доскам. Потом силы его, видимо, иссякли, и он больше уже не пытался вырваться из своей темницы. Он мог только кричать. Кричать отчаянно, словно его резали живьём. Мужчина кричал что-то бессвязное, кричал до тех пор, пока голос его не сорвался, и он сам не перестал слышать себя.

В этот момент Павел достал из-за пазухи шкатулку из красного дерева и открыл её.

Наваждение прекратилось. Они с ведьмой всё ещё стояли на крыше поезда.

– Это твоих рук дело?! – закричал Павел, теряя самообладание. – Это ты убила его?!

– Не я. Но я довольна, – с улыбкой ответила ведьма.

– Теперь у меня нет сомнений, что мы с тобой дети одного пера… Панночка, – сквозь стиснутые зубы процедил мужчина.

– О, давно уже никто не называл меня так… любезный Павел Чичиков, – обрадовалась девушка.

– И больше не назовёт!

Павел поднял рукав: на руке сквозь кожу проступали письмена на неизвестном языке.

– Придите на мой зов! Те, кто мёртв внутри! – воззвал он.

Перед мужчиной стали возникать светящиеся фигуры. Они набросились на ведьму и вцепились в свёрток. Она безуспешно пыталась вырваться из объятий душ. Чичиков кинулся к ней под ноги, Панночка споткнулась и рухнула на него, выронив свёрток. Ребёнок заорал и полетел прямиком под поезд. Павел кинулся к краю крыши, но было поздно.

– Поймал! – В следующую секунду послышался радостный голос откуда-то снизу.

Мужчина всмотрелся в темноту. За поездом, в лучших традициях фильмов про Дикий Запад, мчался конь, а на нём сидел Александр Чацкий: одной рукой парень уцепился за гриву, а другой крепко прижимал к себе свёрток с младенцем. Павел выдохнул. Панночка, избавившись от части душ, пытавшихся её зафиксировать, раскрыла пасть и издала вопль, от которого заложило бы уши даже у мёртвых. Призраки отхлынули прочь, а она, воспользовавшись секундной заминкой, спрыгнула с крыши прямо в материализовавшийся из воздуха летающий гроб и устремилась прочь. Светящиеся фигуры кинулись вслед за ней. Павел выругался и стал перебираться на крышу локомотива.

***

Евгений Базаров смотрел на место машиниста, понимая одно: хоть сейчас они с Муму и смогли уничтожить пару чудовищ, эти твари успели сломать всю систему управления, и сейчас поезд на приличной скорости несётся навстречу гибели.

– Муму, где дети? – поинтересовался врач.

– Они в вагоне соседнем. Все. Стоят, словно заворожённые и окаменелые, – ответила собака.

– Проклятье, – только и смог сказать на это Базаров.

А больше Евгений сказать ничего не успел, потому что в следующий миг лобовое стекло разлетелось на тысячи осколков, накрывая стеклянной метелью его и Муму. Вместе с осколками в кабину влетели обломки досок, одна из которых вонзилась Базарову чуть ниже правой ключицы, глубоко войдя в тело. Взвыв от боли, он осел на пол, жадно хватая ртом воздух.

Не успела Муму понять, что происходит, и броситься к раненому другу, как с крыши в разбитое окно влезла Панночка. Сейчас она снова была куда больше похожа на чудовище, чем на девушку, и передвигалась на четвереньках по потолку, как паук. Муму сообразила, что ведьма протаранила гробом стекло, сумев, однако, в последний момент перепрыгнуть на крышу. На ней не было ни царапины, чего нельзя было сказать о корчившемся на полу Базарове.

Ведьма оттолкнулась от потолка, сделала сальто и приземлилась на пол между Муму и Евгением. Собака кинулась на неё, вцепившись в когтистую руку мёртвой хваткой, однако противостояние продолжалось недолго: свободной рукой Панночка полоснула Муму по боку, та разжала зубы, упала на пол и заскулила.