Чтение онлайн

— В ваши времена? — невинно уточняет Себастиан. — Вы имеете в виду «Разгульные шестидесятые»?

Суровое лицо миссис Беннет смягчается.

— Я сказала, что мы были осторожны, мальчик. А не то, что мы не занимались сексом. Занимались. И много.

Я совершенно не знаю, что на это ответить, а вот Себастиан лишь пожимает плечами.

— Так вот, мисс Джонс хочет узнать побольше о Джонсах. Её мать увезла её из Уичтри, когда она была совсем маленькой, и больше никогда не возвращалась. — Он делает паузу и снова включает свою абсолютную харизму. — Насколько я помню, вы были подругами Роуз Джонс, верно?

Меня охватывает волнение. Она была подругой моей бабушки? Я и не знала.

Миссис Беннет кивает.

— Да, была. Мы вместе учились в школе и всё такое.

— Мама никогда о ней не говорила, — признаюсь я. — Так что я её совсем не знала.

— Ну, ещё бы, — миссис Беннет качает головой. — Роуз была сложной женщиной. Безоговорочно преданной, но у неё были свои взгляды, и горе тому, кто ей не нравился. Жесткая, непреклонная.

— Как интересно, — пробормотал Себастиан, бросив на меня взгляд. — Кажется, это у вас семейное.

Я его игнорирую и подаюсь вперёд, заворожённая.

— Вы знаете, что случилось между ней и мамой? Мама всегда говорила только одно: мы уехали из Уичтри, потому что нам здесь были не рады.

Миссис Беннет внимательно меня разглядывает.

— Ты на неё похожа. Светлые волосы, серые глаза. Симпатичная. Роуз тоже была такой. Очень недоверчивая к мужчинам. Не любила их.

— Правда? Почему?

— У неё был отвратительный отец. Бил её мать. — Она качает головой. — Ужасно. Роуз оберегала мать как могла. Была помешана на приличиях. Хотя сама не всегда им следовала. Так она и забеременела твоей матерью.

У меня по спине пробегает холод, но вместе с этим просыпается гнев. Неудивительно, что Роуз не любила мужчин, если её отец был тираном.

— Мама никогда не говорила о моём деде. Или об отце.

— Неудивительно. Никто не знал, кто твой дед. Хотя догадок хватало. Роуз хотела уберечь Ребекку от повторения её судьбы, но твоя мама была свободолюбивой. Упрямой. В этом они с Роуз были очень похожи, вот почему так часто спорили.

— Хм, — произносит Себастиан.

Я пытаюсь не обращать внимания на его высокую фигуру рядом, но это трудно — он стоит слишком близко, и я слишком остро осознаю его присутствие. Он ещё и пахнет чертовски приятно, что совсем не помогает.

— Роуз когда-нибудь рассказывала вам о моём деде? — спрашиваю я.

Миссис Беннет качает головой.

— Ни единого слова. Это был громкий скандал в деревне.

— А моя прабабушка? Что с ней случилось?

— Кейт, — говорит миссис Беннет. — Её звали Кейт. Как тебя.

Я моргаю, потрясённая.

— Серьёзно?

— Да. Бедняжка. У неё был ужасный муж, а потом её чайная закрылась, когда Роуз была ещё младенцем.

— Чайная?

— О, да. Ты же унаследовала это здание, верно?

— Да. Мама оставила его мне. Но… она никогда не говорила, что там была чайная.

— Этот магазин изначально принадлежал Кейт. Там и была её чайная.

Это новость. Мама рассказывала, что унаследовала здание, но больше ничего не уточняла. Я думала, что оно досталось ей от Роуз, но даже не предполагала, что оно было в нашей семье ещё дольше.

— Что случилось с её магазином? — спрашиваю я. Меня не покидает мысль, что Кейт Первая была предпринимательницей, и теперь я тоже.

Миссис Беннет вздыхает.

— Не знаю всех деталей, я была ребёнком. Но разговоров тогда было много. Её муж заставил её закрыть чайную перед самой войной. Женщина, ведущая бизнес в одиночку, — такое тогда было редкостью, и её мужу это не нравилось. Он превратил магазин в газетный киоск.

Я тут же закипаю от возмущения.

— Что?! Это ужасно!

Миссис Беннет пожимает плечами с той невозмутимостью, что приходит с возрастом.

— Так было тогда. В любом случае, её муж погиб в автокатастрофе — и я скажу: хорошего понемножку. После этого она жила тихо, пока Роуз не исполнился двадцать один. А потом она… Кейт… сбежала.

Я моргаю, не веря своим ушам.

— Она сбежала?

Рядом со мной Себастиан напрягся.

— Никто не знает, что с ней случилось, — продолжает миссис Беннет. — Роуз пошла в полицию, началось расследование, но все следы оборвались. В начале семидесятых Кейт объявили мёртвой.

— Боже мой… — шепчу я. — И совсем ничего не нашли?

— Ничего. В шестидесятых исчезнуть было проще, не то что сейчас. — Она мельком смотрит на Себастиана. — Это не как с твоим прадедом. Там всё было ясно — он утонул.

Выражение лица Себастиана невозможно прочесть.

— Да, — говорит он. — Конечно.

Но меня сейчас больше интересует Роуз и Кейт. Особенно Роуз. Может, потому, что я слишком хорошо понимаю её ситуацию.

— Бедная Роуз, — тихо говорю я. — Осталась без матери так рано. Это должно быть было ужасно.

Миссис Беннет кивает.

— Думаю, это её сломало. А потом ещё этот скандал с беременностью и деревенские сплетни, когда она дала понять, что собирается оставить ребёнка.

Я наклоняюсь, опираясь локтями на прилавок.

— Вы знали, кто был отцом? Она вам говорила?

— Нет. Роуз не проронила ни слова. Но когда Ребекка забеременела тобой, вот тут она сказала многое. Говорили, что это был какой-то молодой австралиец, работавший в Армс. Как только узнал про тебя — сбежал. Роуз настаивала, что тебя надо отдать на усыновление, но Ребекка и слышать не хотела. — Она тяжело вздыхает. — Я тогда сказала Роуз, что её упрямство ничего хорошего не принесёт, но она не слушала. А когда Бекка уехала… Ну, я не хотела говорить «я же тебе говорила», но…

Значит, мой отец — неизвестный мужчина, который сбежал. А Роуз хотела отдать меня в чужую семью. Я понимаю, почему — мама была молода, одна, да и у самой Роуз был нелёгкий опыт одиночного материнства в те времена, когда это считалось позором. Но это не мешает мне чувствовать тупую, ноющую боль внутри.

Мама уехала из Уичтри из-за меня.

Мой отец тоже уехал из Уичтри из-за меня.

Моя бабушка разрушила отношения с дочерью из-за меня.

А мама жила узкой, ограниченной жизнью — из-за меня.