Чтение онлайн

— Позвольте помочь.

Мое тело мгновенно напрягается от неприятного предчувствия.

— Спасибо, но это не обязательно... — начинаю я, но он уже выхватывает пакеты из моих рук. Это не помощь — это явная попытка доминирования. Я застываю в изумлении, будучи не в силах сразу отреагировать.

Он лихорадочно закидывает покупки в багажник, словно спешит закончить начатое. Когда он оборачивается, то оказывается непозволительно близко. Мое дыхание учащается, а его взгляд становится навязчиво пристальным.

По спине пробегает холодок.

Он стоит слишком близко, и выражение его лица выдает истинные намерения — его “доброта” является маской.

Я делаю шаг назад, пытаясь сохранить дистанцию, но он неотступно следует за мной.

Его рука скользит по моему плечу, опускается на талию и дерзко движется ниже. Все происходит настолько стремительно, что я едва успеваю осознать происходящее. Мгновение — и его ладонь бесцеремонно сжимает мою ягодицу.

— Что ты себе позволяешь?! — вскрикиваю я в ужасе, резко отталкивая его руку. Сердце колотится так, что, кажется, его стук слышен за километр. Во мне вскипают гнев и отвращение.

Я отскакиваю назад, тело действует на автопилоте. Не успев даже подумать, вскидываю руку и с силой бью его по лицу. Звук пощечины раскатывается по пустой парковке.

Голова Джимми резко отлетает в сторону, а изумление на его лице сменяется яростью. Его губы сжимаются в тонкую линию, глаза мечут молнии. Он тяжело дышит, и его щеки багровеют — то ли от боли, то ли от унижения.

— Какого черта, Розмари? — Его голос пронзает мое тело, охваченное страхом.

Адреналин бурлит в венах. Я заставляю себя стоять неподвижно, хотя каждая клеточка вопит: — Беги!

— Это ты мне скажи, какого черта ты себе позволяешь! — выкрикиваю я, хотя и не обязана оправдываться.

Ладонь горит от удара, и я сжимаю ее в кулак. Моя ярость и унижение вынуждают готовиться к новой атаке, если он посмеет приблизиться. Он растерянно потирает щеку, глядя на меня с недоумением, словно не осознавая своей вины.

— Я всего лишь хотел помочь. Ты такая грубиянка, — цедит он, перекладывая вину на меня.

Он действительно считает себя правым.

Вот ублюдок!

— Это не помощь, Джимми, — говорю я чуть громче и прохожу мимо него к водительской двери. — Ты домогался меня!

Он открывает рот, желая оправдаться, но я качаю головой и поднимаю руку, призывая его замолчать.

— Никогда больше не смей прикасаться ко мне! — Мой голос слегка дрожит, но в нем есть мужество, необходимое для того, чтобы держать его на расстоянии. — Ты понял?

Он смотрит на меня с яростью и замешательством. Затем медленно и неохотно кивает. От меня не ускользает, что он лишь делает вид, что принимает мои слова. Я благодарна Богу за то, что мы находимся в общественном месте — страшно представить, как бы он повел себя, если бы мы остались наедине.

— Ладно, — наконец выдавливает он, делая шаг назад, но не отрывая от меня взгляда. — Не делай из мухи слона, я просто пошутил.

В его словах нет ни капли раскаяния. Они звучат угрожающе, и я понимаю, что это может иметь последствия. И этот факт пугает меня до глубины души.

Он разворачивается и неторопливо направляется в обратную сторону, однако в магазин не заходит. Я застываю на месте, словно окаменевшая, чувствуя, как сердце бешено колотится о грудную клетку. Заметив незакрытый багажник, я быстро захлопываю его трясущимися руками, но не поворачиваюсь к нему спиной.

Подбежав к водительской двери, забираюсь в машину и тут же блокирую замки. Меня переполняют гнев, страх и дрожь, когда я пытаюсь вставить ключ в замок зажигания, едва не роняя его. На секунду заставляю себя прикрыть глаза, чтобы собраться с мыслями.

— Что, черт возьми, только что произошло? — шепчу я в пустой салон, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Это был единственный момент, когда я ощущала себя настолько уязвимой.

Это была просто шутка.

Мудак!

Я трогаюсь с места и, глядя в зеркало заднего вида, вижу, как силуэт Джимми постепенно уменьшается. Я сильнее жму на газ, желая поскорее убраться отсюда.

Когда выезжаю с парковки, машина сигналит, намекая не перекрывать проезд, но мне все равно. Единственное желание — побыстрее уехать. Сердце колотится, дыхание становится прерывистым. Образ его разгневанного лица и его взгляда не выходит из головы. Слезы бесшумно текут по щекам, и я вновь задаюсь тем самым вопросом.

Мужчина или медведь?

Как бы поступил медведь? Он бы просто убил меня — стремительно и беспощадно. Одним взмахом лапы, одним укусом прекратил бы мое существование. Это было бы жестоко, кроваво, но быстро. У медведя нет времени на игры — его природа проста: либо выжить, либо убить.

Но этот мужчина… Он иной вид хищника. Он упивается своей властью, смакуя каждую дрожь, каждый неуверенный шаг своей жертвы. Мужчина калечит не когтями, а мучительным пониманием того, что может творить с ней все, что захочет. Его глаза сверкают не от голода, а от жажды господства. Он заманивает ее и оберегает лишь для того, чтобы вновь отпустить. И она, разрываясь между страхом и гневом, не знает, что хуже: само падение или осознание того, что он это спланировал.

Медведь — это животное.

Мужчина — чудовище.

ВЭЙЛ

— Сука! — доносится его крик ей вслед, и внутри меня словно щелкает выключатель. Тот самый, что мгновенно пробуждает бурю ярости и собственнического инстинкта, разливающихся по сознанию, словно ударная волна. Мои руки мертвой хваткой вцепляются в руль мотоцикла, а костяшки пальцев белеют от напряжения.

Что он сказал?

Как он посмел назвать ее, мою королеву?

Глаза полыхают огнем, шлем окутывает меня словно кокон, удерживая внутри бушующий гнев. Он не знает о моем присутствии, однако я за ним наблюдаю.

Видел, как этот мерзкий ублюдок осмелился тянуть к ней свои грязные руки. А потом я увидел ее взгляд, когда она четко обозначила ему границы.

Мой боец, моя королева.

Я был так близок к тому, чтобы вмешаться, но все же решил подождать. Мне хотелось лицезреть демонстрацию ее истинной силы.