Чтение онлайн

— Что такое? Ты ведь знаешь, мне можно сказать все что угодно.

— Но я уже это говорила.

— Говорила что?

— Что он, безусловно, выдающийся писатель, а как человек… не слишком-то.

Разве Адриенна говорила что-то подобное? Еще когда они в первый раз обсуждали издание «Улисса»? Насколько запомнилось Сильвии, тогда предостережения подруги звучали… благожелательнее. А сейчас мрачное выражение на лице Адриенны заставило Сильвию встревожиться.

— Кому какое дело, великий он человек или нет?

Адриенна дернула плечами, и с ее идеальных губ сорвался истинно французский фырк.

— Никому, кроме таких, как мы с тобой.

— А нам есть? — Сильвия и правда сомневалась в этом. Равно как и в причинах.

Адриенна опустила глаза и помотала головой, потом перевела взгляд на Сильвию и тихо добавила:

— Необязательно.

Сильвия окончательно запуталась. Возможно ли, чтобы Адриенна ревновала? Но кому же, как не ей, знать, что Сильвию совсем не привлекают мужчины? Ее захлестнуло желание разогнать сомнения Адриенны в своей любви к ней.

Протянув руку, Сильвия заправила густой непослушный локон за ухо подруги и нежно провела большим пальцем по ее щеке:

— Никто не встанет между нами. Только не в моем сердце.

Адриенна, закрыв глаза, поцеловала ее и прошептала:

— Не за твое сердечко я боюсь, ch'erie.

И хотя Сильвия сомневалась, правильно ли поняла ее слова, у нее отлегло на душе, когда щекотливый разговор не получил продолжения. С большей настойчивостью целуя Адриенну, Сильвия поклялась себе, что еще подумает об этом и сделает все возможное, чтобы никто и никогда не встал между ней и женщиной, которая изменила ее жизнь к лучшему.

Следующее письмо Джона Куинна преподнесло сюрприз: «Я просто не в силах разлучиться с этими страницами, но в конце месяца приеду в Париж на новую выставку Пикассо и захвачу их с собой».

Чудно. Спасибо тебе, Пикассо, подумала Сильвия. Мы с Джойсом в огромном долгу перед вами. Мысли об испанском художнике напомнили Сильвии о Гертруде, и она решила черкнуть приветственную записочку в надеждах размягчить суровость мисс Стайн, сразив ее своей добротой.

Через несколько дней после письма Куинна пришло еще одно — Маргарет Андерсон из «Литтл ревью» в ответ на просьбу Сильвии прислала развернутый список книжных магазинов в Америке, которые не откажутся продавать у себя запрещенный роман Джойса. Все пункты она снабдила остроумными резюме, и, читая их, Сильвия от души веселилась и даже поймала себя на чувстве, будто это сама Андерсон нашептывает ей на ухо сплетни издательского мира Америки, сидя рядышком с ней в «Шекспире и компании». Особенно забавным оказался отзыв Маргарет об одном чикагском книжном:

Владелец — типичный представитель Среднего Запада в своем пристрастии к пережаренным стейкам. Впрочем, на это можно закрыть глаза в свете того факта, что литература в его ассортименте вполне утолит любую кровожадность.

В конце длинного послания Андерсон добавила:

До меня дошли слухи, что Куинн скоро приедет в Париж. Хочу надеяться, ради вашего же собственного блага, что вы с ним не встретитесь, поскольку его представление о вас немногим лучше его мнения обо мне или Джейн. Он ужасный сноб и ненавидит Вашингтон-сквер — мой милый дом! — со страстью, которую приберегает для всего, что не полностью облагорожено и причесано под одну гребенку. Как-то я слышала, что он обозвал мою собственную улицу писсуаром. Писсуаром, подумать только! Надеюсь, он имел в виду туалет, женщины-то не пользуются писсуарами, но не пускаться же в споры с подобным субъектом! Повезло еще, что у меня здоровое чувство юмора. Но боюсь, я все равно выгляжу неблагодарной тварью, ведь он взялся нас защищать pro bono. Оставалось только желать, чтобы он прислушался к нашему мнению, как строить защиту романа Джойса. Впрочем, ладно, я рада, что передала вам эстафету этих трудностей. Надеюсь, вы не против. Все не так плохо, как я тут расписала, и что-то подсказывает мне, что вы тоже наделены недюжинным чувством юмора. Которое вам очень даже понадобится, ха-ха.

Сильвия тут же настрочила Маргарет письмо с благодарностями в ответ и заверила: «Я с великой радостью донесу эстафетную палочку до финиша и безмерно признательна вам и Джейн, что вы с таким блеском преодолели первые этапы».

Остаток июня мелькал перед Сильвией калейдоскопом дел: она следила, чтобы Джойс регулярно посещал доктора Борша, переправляла написанные им страницы машинисткам (последней из которых была взволнованная такой честью и глубоко беременная Жюли) и Дарантьеру, а заодно готовила новое помещение для «Шекспира и компании» на улице Одеон — следовало сколотить полки, все везде оттереть и отскоблить, обновить краску на стенах, перевезти книги и решать возникающие по ходу дела вопросы. За те несколько недель, когда Сильвии приходилось платить аренду обоих помещений, она курила вдвое больше — так пугал ее риск банкротства.

Все это время Адриенна не позволяла Сильвии покупать продукты и тратиться, когда они куда-нибудь ходили. Тем не менее у той оставалось всего несколько сотен франков, и она не представляла, чем через неделю-другую расплачиваться с Мюсрин.

— Мне ужасно стыдно, что я вкладываю в наш быт так мало, — сказала Сильвия за очередным нехитрым обедом из омлетов и салата.

— Всем иногда требуется помощь, — отозвалась Адриенна, — и она стоит того, чтобы ты переехала на Одеон. Вместе мы с тобой сможем помогать еще большему числу писателей, а это принесет твоей лавке успех и финансовую устойчивость. Так что вскоре у тебя получится открыть и ту чайную.

— Очень надеюсь.

— Тогда почему ты так не уверена?

Сильвия откинулась на спинку стула, взглянула на свою недоеденную порцию и спросила:

— Тебе приходилось когда-нибудь сомневаться в правильности того, что делаешь?

— Ты о «Ля мезон»? Нет, ни разу. Лавка дала мне больше счастья, чем что бы то ни было в жизни. Благодаря ей у меня есть друзья, есть литература и есть ты. Я думала, что ты так же воспринимаешь своего «Шекспира». — В голосе Адриенны проскочили обиженные нотки.

— Ну конечно, — поспешила заверить ее Сильвия. — Просто я тревожусь из-за денег, вот и всё.

— Деньги появятся, — ответила та категорично. — А до того перестань переживать, что тебе приходится положиться на меня. Я люблю тебя, ch'erie. И только счастлива помочь.

Никто на свете, кроме матери, не проявлял к Сильвии подобных чувств, и ее сердце пронзила боль. Матери ей не хватало. И вообще, правильно ли было зависеть от Адриенны в такой степени?

Джон Куинн появился на улице Дюпюитрена, 8, без предупреждения, и Сильвия порадовалась, что в тот день ей пришли помогать с переездом Эрнест и Боб. Они перетаскивали коробки с книгами на улицу Одеон, 12, где чудесно пахло свежеструганными досками, свежей краской, а также розами и лилиями — букеты принесли друзья Сильвии, взволнованные переездом не меньше, чем она сама, в числе которых были Мишель и Жюли, Раймонд Линуасье и Джордж Антейл.

Высокий статный Куинн с аккуратнейшей, волосок к волоску, прической и гладковыбритым лицом вручил Сильвии пачку бумаг со словами: