Чтение онлайн

Переосмысление всего — еще больший отстой. Почему я не могу быть одной из тех людей, которым на все наплевать?

После трех часов разглядывания телефона я, наконец, перевожу его на беззвучный режим, убираю в сумочку, а ее — в ящик стола. Даже если Фишер напишет мне, я это не увижу. Это дает мне силы быть слишком занятой, чтобы не обращать на него внимания, но все же продолжаю искать причины, чтобы открыть ящик.

Во рту пересохло. Жвачка может помочь.

Взяла ли я бумажник на работу? Лучше проверю.

Вот придурок! Он настолько занят, что даже не может сказать «доброе утро»?

Люди слишком заняты, если их что-либо не волнует. Если Фишеру не все равно, он найдет минутку, чтобы дать мне знать о себе. Мужчины — отстой. Все они. Они играют с нашими эмоциями, притягивая нас, чтобы затем оттолкнуть. Ну, я закончила играть в их игры. Я слишком стара для этого.

Рывком открываю ящик, тянусь к телефону и открываю набранное, но не отправленное сообщение, которое собираюсь ему отправить. И вижу, что пропустила пять сообщений от Фишера. Читая их, начинаю улыбаться от уха до уха, осознавая, какая я идиотка. Этот милашка мне писал, а я была на него зла.

Фишер: Привет, детка. Прости, что не смог поговорить вчера вечером.

Мы сделали пятнадцать дублей одной сцены. Это было абсурдно.

Надеюсь, у тебя был хороший день.

У тебя есть планы на завтрашний вечер?

Позвони мне, когда будет возможность.

О... ему не все равно. Я качаю головой и чувствую себя плохо из-за ненависти к Фишеру. Он весь день только и делал, что надрывал задницу. Набираю его номер, поворачиваюсь на стуле и смотрю в окно.

— Привет. Как ты? — спрашивает он.

— Хорошо. А ты?

— Устал. Я вернулся домой после двух часов ночи и мне жаль, что не позвонил.

— Ничего страшного, — лгу я, — я знала, что ты будешь занят.

— Значит, ты не волновалась?

Делаю паузу. Здесь я могла сказать «нет». Я могла бы вести себя так, будто у меня есть вся уверенность в мире. Парни любят уверенность. Или я могу сказать, что открывала-закрывала ящик стола весь день, потому что была в замешательстве. Хм... дилемма.

— Ты точно волновалась. Уверен.

Я пожимаю плечами и вспоминаю, что Фишер не может видеть меня по телефону.

— Может быть, немного. Я думала, ты расстроился из-за субботнего вечера.

— Тьфу. Конечно, нет. С какой стати я должен был расстроиться?

— Потому что... Луна и... что ж... я...

— Ты? Ты имеешь в виду себя и свое великолепное тело? У меня есть материал для рукоблудия на всю жизнь.

Я хихикаю и прикрываю рот рукой.

— Что ты сейчас делаешь? — Я чувствую необходимость уточнить. — Я имею в виду, ты готовишься к работе или отдыхаешь? Я не имела в виду полировку твоей головки.

Фишер смеется.

— Я собираюсь принять душ и вернуться на съемочную площадку, но, подожди-ка, ты свободна завтра вечером? У нас устраивается небольшая вечеринка, чтобы наши семьи могли посетить съемочную площадку и посмотреть, чем мы занимаемся. Я был бы рад, если бы ты пришла.

— Неужели? Разве ты не предпочел бы свою маму или брата?

— Они все в Огайо. У них не получится. А для меня было бы честью, если бы ты пришла. Ну как, придешь?

Как я могу ему отказать?

— Конечно. С удовольствием.

— Я пришлю тебе адрес. Начало в четыре, но ты можешь прийти позже, если тебе завтра на работу.

— Думаю, мне лучше прийти к началу.

— Отлично. Ладно, увидимся завтра. Я попытаюсь написать или позвонить позже, но пока мы снимаем, с собой нельзя брать телефон. Я могу попытаться добраться до него в перерыв, но они короткие и редкие. Надеюсь, ты понимаешь.

— Я? Конечно, понимаю! — Я машу рукой в воздухе, как будто тут нет ничего особенного. Реальность такова, что через несколько часов я, вероятно, снова начну напрасно беспокоиться.

— Не волнуйся, ладно? Я без ума от тебя.

Я прикусываю губу.

— Я тоже без ума от тебя.

— Хорошо. Представь, что я тебя целую. Мне пора. Пока.

— Пока.

Я заканчиваю разговор и кручусь в кресле. Не помню, чтобы в моей жизни было так много бабочек. Это потрясающе. Постукивая себя по животу, я говорю с ними вслух: «Не оставляйте меня сейчас. Вы делаете меня такой счастливой. Оставайтесь здесь».

— Э... все в порядке? — спрашивает Бренна. Я поворачиваюсь и вижу, что она смотрит на меня. — Ты беременна?

Вот так и рождаются слухи.

Первое, что я вижу, это несколько трейлеров, выстроенных вдоль стены здания, и большой тент с огромным количеством людей внутри, и мне становиться плохо. Я не знала, что надеть, поэтому позволила Луне выбрать для меня одежду. Смотрю на свою короткую юбку. Выгляжу чересчур, но Луна настояла, чтобы я позволила другим увидеть, что могу предложить. Поправляю блузку на плечах, чтобы уменьшить вырез, но бесполезно. Мои девочки выставлены напоказ. Тьфу.

Припарковав машину на стоянке, пишу Фишеру, чтобы он знал, что я здесь. Открыв дверь, выхожу наружу и пытаюсь одернуть юбку, чтобы сделать ее подлиннее. На меня внезапно накатывает искушение уйти, и я задаюсь вопросом, хватит ли времени, чтобы добежать к ближайшему магазину за новой одеждой.

— Черт побери.

Повернувшись налево, я смотрю, как Фишер с важным видом направляется ко мне. С такой походкой он напоминает Ченнинга Татума из фильма «Супер Майк». Он прикусывает губу, пока идет ко мне скользящей развязной походкой.

— Извини. Знаю, что опережаю события, но не хочешь ли ты вернуться в машину и поцеловаться? Проклятье, ты изуми-и-и-тельна.

Я закрываю глаза и качаю головой, опять оттягивая юбку.

— Это не чересчур? Я позволила Луне одеть меня.

— Луна только что стала одним из моих любимых людей в мире. Напомни мне послать ей корзину с фруктами или что-то подобное. — Фишер кладет руку мне на талию и крепко прижимает к своей твердой груди. — Ты прекрасно выглядишь. Я скучал по тебе.

Мой желудок делает сальто, когда я вдыхаю запах его одеколона. Он наклоняет голову и целует меня ниже уха.