Чтение онлайн

– Бабы и девки разболтали. – Мистина развел руками. – Их же хоть не корми – только дай порядить, кому на ком жениться.

А поскольку «бабы и девки» со двора Мистины и Острогляда все приходились друг другу родней и дня не проживали врозь, то известное одним уже назавтра делалось известно и другим.

– Ты ведь хотела, чтобы решил князь, – мягким голосом, чтобы не показалось, будто он торжествует победу, напомнил Мистина.

– Иди садись, не стой бдыном! – нелюбезно пригласила Эльга, а сама отсохла наконец от места и беспокойным шагом прошлась по просторной избе.

Мистина, мягко ступая, будто стыдился своей огромности в этой «солнцевой палате», прошел и сел на лавку, покрытую мягкой свежей овчиной, а поверх нее шелковым полавочником с шитым золотом краем. К сорока годам воевода немного погрузнел, под узорным красным шелком греческого кафтана с золотыми моравскими пуговицами обозначился живот. В русой бороде засветилась седина, но бороду он опрятно подстригал, не стремясь зачислиться в старики, и так же был приветлив и любезен. Лишь пристальный, умный, чуть отстраненный взгляд серых глаз давал понять приметливому человеку, что Мистина Свенельдич далеко не прост и говорит не более половины того, что на самом деле думает.

– Князь решил… – в досаде пробормотала Эльга, всем видом давая понять: не сам он так решил!

Все сложилось, как хотел Мистина и не хотела она. Замысел взять смолянскую невесту за Улеба Эльга просила держать в тайне, в первую голову – от Святослава. Потому что легко предвидела именно такое его решение. И все вышло, как она опасалась: лишь услышав об этом, сын немедленно одобрил. А если князь одобрил, Эльга уже не могла ни отменить, ни даже осудить прилюдно его решение. Мистина поставил на своем, прямо не нарушив ее приказа. Не учинять же ей теперь розыск среди ближайших родственниц! Чего такого? Почему им нельзя поговорить, на ком молодца женить? Да мать и сестры-сватьи начинают об этом болтать, едва дитя на ножки встанет!

– Я хотела, чтобы он решил, зная, что к чему! – Эльга остановилась и обернулась к Мистине. – А ты опять всех обошел!

Она вонзила в лицо Мистины негодующий взгляд, будто надеялась поймать на нем проблеск вины. И знала, что напрасно. Этот свой излюбленный прием он усвоил едва ли не в отрочестве. Правильно запущенный слух – оружие посильнее рейнского меча. Всякому охота послушать и поговорить о том, чего никто еще не знает. И скоро об этом будут знать все. А то, что знают все, уже поэтому становится истиной. Раз все знают – стало быть, правда. Бороться с этим так же нелепо, как драться с ветром.

– Ты хотела, чтобы он решил, зная, что к чему, – размеренно повторил ее слова Мистина. – Но не хотела, чтобы он знал.

И замолчал, давая ей закончить мысль: сама устроила так, что дела не решить.

Он был прав, и Эльга не возражала, а только ломала руки с греческими самоцветными перстнями.

– Расскажи ему, – предложил Мистина. – Еще не поздно.

С такой искренностью, будто и правда указывал возможность все исправить.

Эльга села, словно вдруг устала от волнения.

Давным-давно, в первую зиму, какую Эльга и Ута прожили в Киеве со своими мужьями, они все условились между собой: о том, что Улеб – сын Ингвара, не должен знать никто. В том числе и сам Улеб, и его якобы старший двоюродный брат Святослав. Еще до замужества Эльга получила предсказание, что у нее родится всего один сын, и не одно важное решение она приняла ради прав и наследства этого единственного сына. И вот настал срок нового выбора. Она-то понимала, как важно для людей, стоящих вблизи княжьего стола, иметь жену княжьего рода. Святославу следовало знать, что его двоюродный брат – на самом деле такой же сын Ингвара, как и он сам. И сам же Святослав собирался вручить ему жену, которая сделает их почти равными!

Может ли такое быть, что Святослав возьмет назад свое согласие, если узнает правду сейчас? Опираясь подбородком о сцепленные пальцы, Эльга смотрела в стену, будто пыталась просверлить ее взглядом, но в действительности стремилась пронзить мысленным взором грядущее. Не нужно быть вещуном, если ты умен и знаешь людей. Святослав и Улеб – друзья неразлейвода, точно так же, как в свое время были Эльга с Утой. Святослав доверяет ему, как себе. Он не увидит в нем соперника. Улеб не честолюбив и не пойдет против брата, в котором привык видеть и своего князя. Может, никакой опасности и нет?

Да, но честолюбивой может оказаться его будущая жена! Та самая смолянка, дочь покойного Сверкера. И как теперь узнать, какова она?

Какова! Это девчонка с косой, на уме снизки да паволоки! В укладку с приданым старые лелёшки запрятаны – жаль расставаться. А она о ней размышляет, будто о василисе цареградской!

Однако… Сама Эльга была не старше той девчонки, когда решилась на шаги, изменившие, как потом оказалось, всю судьбу земли Русской. Так почему думает, что та смолянская девчонка проста? При таких-то дедах!

Если умный человек считает других простаками, сказал ей как-то Мистина, значит, не так уж он и умен. Он говорил о ком-то другом, но Эльга запомнила.

Однако пока тайна сохраняется, даже женатый на княжне Улеб куда менее опасен, чем если правда выйдет наружу.

Краем глаза наблюдая за Эльгой, Мистина заметил, как ее лицо немного расслабилось, будто растаял лед под белой кожей. Она к чему-то пришла.

– Ну что же… – сказала она наконец. – Князь свою волю объявил, а слово князя русского – тверже камня.

И Мистина тайком перевел дух. Она решила оставить все как есть.

Прияна растопила печь, поставила горшок с водой на кашу – обычно она варила на два дня, чтобы меньше возиться, – а сама уселась на завалинке снаружи и стала глядеть на лес. Так она могла сидеть сколько угодно. Прямо напротив избушки, шагах в двадцати, стояли две взрослые березы – не молодые, но и не старые, с белыми высокорослыми телами толщиной в стан самой Прияны. Нередко она по полдня, если не морозило, сидела здесь, не сводя с них глаз и вслушиваясь в их беззвучные голоса.

Через эти два белых ствола ей открывался вход «на ту сторону». И она подолгу блуждала там, но если бы ее попросили рассказать, что она видит – не нашла бы слов.

Просить было некому: на много поприщ вокруг простиралась безлюдная дебрь. Прияна переселилась в избушку Ведьмы-раганы, пустовавшую уже восемь лет. Баба Еглута первой из ее обитательниц не умерла там, а просто вернулась в белый свет. Ее сын-вилькай стал князем смолянским, и она, в год гибели Велеборовичей скрывшаяся в лес ради его спасения, смогла вернуться. Но преемницы ей не нашлось. Духи никого не звали. Пока Прияна не возвратилась в Свинческ после неудачного побега в Киев…