Чтение онлайн

– Мой дед уже пробовал это средство, – мрачно ответил Рагнвальд. – И Олав. Им не помогло.

– Тут есть разница! – Харальд любезно улыбнулся своей кривой улыбкой, отчего на щеке его под золотой бородой резко обозначилась продольная морщина. – Не хочу обидеть твоих предков, но у них не хватало сил, чтобы из этого положения извлекать выгоды. Малый и слабый вынужден хорохориться и заноситься, дабы не потерять уважения хотя бы в собственных глазах. Но по сути дела, он всегда прогнется под сильного. Сильный же может себе позволить быть любезным, уклоняться от ссор по пустякам, предоставить врагам гордиться победами на словах, но на деле ни на шаг не отступать от своих выгод. Твой дядя Олав Говорун, твой дед Кнут – они крестились, когда саксы уж слишком их прижали, но отступились от Христа, как только им дали вздохнуть. Ранее конунги данов были слишком слабы, чтобы уступать в малом, сохраняя большое, и им приходилось делать наоборот. Теперь же, когда вся Дания в одних руках, мы можем жить иначе. Уступить в малом, сохранив великое. Теперь мы сможем не прогибаться под чужую силу, а использовать ее ради собственного блага.

– Желаешь быть Господней рукой извергнутым из холодных волн? – усмехнулся Рагнвальд.

– Ваши предки боялись принять христианство, потому что тем самым они сразу же давали в руки саксам оружие против себя. Епископы получали права указывать, что им делать, а следовали при этом выгодам вовсе не данов, а саксов и франков. Если те противились, их пугали римским папой и войсками всех христианских королей. Потому они всеми силами избегали власти креста. Но я уже смогу себе позволить не бояться ее. Мы станем людьми Христа и тем самым уйдем от прямых столкновений. Но меня уже куда труднее заставить делать то, что выгодно не мне, а саксам.

– Но тогда и ты не сможешь искать славы на войне! Франки, бритты, ирландцы, даже Хакон, он ведь христианин – все они станут для тебя недоступны!

– Ирландцы мне ни к чему. Насчет Хакона еще посмотрим – мы слишком тесно связаны, чтобы хоть все боги на свете помешали мне бороться за свои права. А для храбрецов вроде тебя на свете есть еще немало земель, где не знают Христа. Венды, например. Их земли уходят на восток и юг до самых греков и сарацин. И воевать с ними Христос не только не помешает, но, наоборот, поможет! Скажи, Тьельвар, у вендов ведь есть где развернуться? – Харальд обернулся к гостю, который вошел во время этой беседы.

– У ободритов живет наша Рагнейд, – напомнила Гуннхильд о родной сестре Рагнвальда, ныне княгине Громославе. – Говорят, ее муж очень против христиан, но не надо на нее натравливать людей, она не виновата.

– Да, конунг, ты прав, – подтвердил Тьельвар, подходя. – Это верно, что многие отважные люди из рода Инглингов раздобыли себе на Восточном Пути немалые владения, настоящие королевства величиной со всю Ютландию, а то и больше того! Но об этом лучше спросить Борда, он ездил туда не менее трех раз. Желаешь, я позову его на днях?

Рагнвальд хотел объяснить, что вовсе не собирается завоевывать себе королевства на Восточном Пути, но махнул рукой: к чему?

Он мог бы вовсе не вспомнить об этом разговоре, но уже наутро его остановил у ворот усадьбы Эдвар, хирдман еще из числа давних Олавовых соратников. Старый хромой, он не участвовал в битве при Эбергорде.

– Я слышал, люди говорят, ты собираешься на Восточный Путь? Может, возьмешь с собой моих горлопанов? Им уже шестнадцать и пятнадцать лет, и вроде бы я их уже кое-чему обучил. Пригодятся. А, конунг?

– Я вовсе не собираюсь на Восточный Путь, – удивленно ответил Рагнвальд, лишь мельком вспомнив, что разговор о тех краях вчера какой-то заходил. – С чего ты взял?

– Жаль! А я думал, вот хороший случай моим двум лососям повидать мир и раздобыть кое-чего для своих стариков родителей.

Рагнвальд лишь покачал головой и пошел дальше. Но к вечеру в Слиасторп явились не только Тьельвар и Борд, но и еще человек восемь из числа зимовавших в Хейдабьюре торговых людей: всем очень хотелось поговорить о походах на Восточный Путь!

Из здешних обитателей очень мало кто там бывал. Купцы данов ездили на восток не дальше Бьёрко, что во владениях конунга свеев, а уж тамошние люди отправлялись, собственно, на Восточный Путь. Такой уговор заключили конунги прежних поколений, но не всем это нравилось.

– Я знаю, что был такой конунг, его звали Хродрик, из числа сыновей Хальвдана Старого, – рассказывал Торбен Сильный, главный хранитель преданий Хейдабьюра. – Одно время он правил здесь у нас. Мой прадед знавал его, я еще в детстве много слышал об этом от бабки. Он владел сперва Дорестадом, потом прибыл к нам, а потом отсюда отправился в поход на Бьёрко, чтобы открыть нам дорогу на восток. Поход поначалу складывался удачно: они разгромили свеев и добились права для наших торговых людей ходить на Восточный Путь. И он сам ушел туда с дружиной. Но не вернулся назад, я и не знаю, что с ним сталось. А без него свеи опять забрали в руки Восточный Путь, и теперь мы должны в Бьёрко покупать у них соболей и серебро. По их ценам, само собой.

– Если бы нашелся новый смелый вождь, который проложил бы нам дорогу к тому серебру, у него нашлось бы много спутников! – задорно выкрикнул Висислейв, иначе Вышеслав, из здешних ободритов.

Многие поддержали его, на лицах сияло оживление.

– Один мой родич, брат моего деда Халльдора, ушел еще в молодости на Восточный Путь, – рассказывал Оддвар. – Как раз с тем Хродриком сыном Хальвдана. Они тогда правили здесь вместе с братом, Харальдом Клаком, но повздорили, ведь редко двум конунгам удается усидеть на одном сиденье… – Он запнулся, сообразив, что говорит перед двумя конунгами, у которых одно сиденье, но проглотил неловкость и продолжал: – И тогда Харальд Клак остался, а Хродрик взял у него дружину и пошел сперва на Бьёрко, а оттуда на Восточный Путь. Харальд Клак был крещен и призывал людей, желающих ему служить, тоже креститься. Мой дед Халльдор согласился, и с тех пор у нас в семье все христиане. А младший брат моего деда, Халльмунд, отказался и ушел вместе с Хродриком конунгом. Он никогда сюда не возвращался, родичи с ним больше не виделись, но торговые люди рассказывали, что Халльмунд нехудо устроился в Альдейгье, женился там, а сын его стал большим человеком у конунга.

– Я тоже об этом знаю, – подтвердил Ранди Щепка. – Племянник моей жены, Хальвдан, хотел посмотреть мир, я ему это рассказал, он туда и уехал. Лет семь назад… или восемь. Не знаю, как он там. Поедешь, Рагнвальд конунг, если встретишь его – поклон передай.

– Если ты думаешь об этом, для тебя это дело подходящее! – одобрил Торбен Сильный. – Я слышал, немало людей из рода свейских Инглингов раздобыли себе хорошие владения на Восточном Пути.

– Это правда! – подтвердил свей по имени Борд. – Я однажды доехал по Восточному Пути до самого Кенугарда, это город, где живет главный тамошний князь. Обычно свеи ходят только до Альдейгьи и все продают там, но в тот раз наш старший вез поручение от старого Бьёрна к Одду Хельги, конунгу Кенугарда. Но это было перед самой его смертью, а лет за пятнадцать или двадцать до того он сходил в поход на Миклагард, и с тех пор его наследники имеют договора уже прямо с самим кейсаром. Все торговые корабли из Кенугарда ходят с грамотой от этого конунга, где все указано: сколько кораблей, сколько товара. Так вот, во всех виках Восточного Пути – в Альдейгье, в Сюрнесе, в Кенугарде – сидят владыки из рода Инглингов, и со всеми людьми их дружин мы легко объяснялись на родном языке.

– Эти вики, наверное, богаты? – уточнил благожелательно слушавший Харальд.

– Ты прав, конунг! Ведь это Восточный Путь! Оттуда открыты дороги до Грикланда и Серкланда. Куницы, шелка, серебро, женские украшения и прочие греческие товары так куда дешевле здешнего. Поэтому весь Восточный Путь давно поделен на части, и с каждой местные конунги взимают пошлины.

– Ну, где конунги взимаю пошлины, там всегда есть что взять храброму человеку? – смеясь, Харальд посмотрел на Рагнвальда. – Я бы на твоем месте подумал об этом.

«Ты и так сидишь на моем месте, но думаешь о другом», – мысленно отвечал Рагнвальд, косясь на зятя, что привольно развалился на высоком резном сиденье хозяина дома, держа в руке зеленоватый стеклянный бокал греческой работы.

Так продолжалось до самого йоля. К праздникам в конунгову усадьбу съезжались люди, хёвдинги Хейдабьюра что ни день давали пиры, и всякий раз заходил разговор о походе на Восточный Путь. Одни радовались, предвкушая богатую добычу, другие сомневались в разумности этого предприятия. Ведь придется идти по рекам: вблизи моря, как в Британии и Франции, там почти ничего нет! Но всякий день к Рагнвальду подходили люди и заверяли, что когда будет объявлен поход, он может на них рассчитывать.