Чтение онлайн

– Я пришел сюда первым! – возразил Святослав, наконец понявший, что за люди перед ним. Когда-то и его собственные предки вот так же пришли из-за моря искать себе славы и добычи в землях славян, но с тех пор минуло много лет и сменилось несколько поколений, поэтому он уже не желал признавать за чужаками право на такие же подвиги. – Полоцк обещал платить мне дань, и Всесвят согласился дать моему брату в жены свою дочь!

– Всесвята больше нет, его дочь – моя жена, благодаря чему я являюсь его законным наследником. Эта земля признала меня своим конунгом, поэтому если ты хочешь владеть ею, нам придется биться. Незачем откладывать это дело, мы готовы, – Рагнвальд кивнул на войско у себя за спиной. – Я, признаться, не прочь захватить и тот город – Витибески, да? – который лежит прямо на Пути Серебра. Чтобы не приходилось далеко ездить.

Он умолк, дав киевлянам время вообразить такое развитие событий.

– Но сдается мне, договориться мирно будет выгоднее нам обоим, – закончил Рагнвальд.

– Каковы твои условия? – спросил Алдан.

– Вы признаете меня конунгом Полоцкой земли в ее прежних пределах. Мы заключаем союз, вы позволяете моим людям торговать на Пути Серебра, и, возможно, чуть позже мы соберем общий поход в низовья Дуны, где можно взять еще немало полона. А когда мы принудим галиндов пропускать торговых людей до Восточного моря, ваши люди будут ездить здесь, а мои – до Греческого моря.

– Все, кто ездит на Греческое море, платят мне дань! – напомнил Святослав.

– Я не буду платить дани никому, ибо мой род не хуже, чем у какого-либо конунга на свете, – спокойно заверил Рагнвальд. – Тому свидетель сам Один.

– Ты изгнан из своей земли!

– Как и предки тех, кто сейчас правит на Восточном Пути, не так ли? Предлагаю тебе поговорить о моих условиях с твоей дружиной. Или мы сегодня же заключим наш союз, или завтра один из нас расширит свои владения, а второй обретет славу и честь в Валгалле.

Через его плечо Святослав посмотрел на длинный ряд чужого войска. Рагнвальд поднял руку, и тут же все его люди дружно, как один, ударили клинками по умбонам щитов.

– Хей! Хей! – тысячей глоток выкрикивали они, и слаженный удар тысяч клинков по железу отдавался громом над рекой.

– Хр-р-ра-а-авн! – заревел кто-то густым и мощным голосом, будто дракон.

Под это оглушающее приветствие Святослав развернул коня и поехал назад. В нем бурлило негодование оскорбленной самоуверенности, но здравый смысл подсказывал: впервые в жизни он столкнулся с достойным противником. Мыслящим так же, как он сам, но здесь и сейчас превосходящим по силе.

До вечера старшины той и другой стороны встречались еще не раз. Святослав не желал смириться с тем, что Полоцк ушел из рук, уже будучи почти взятым.

– Надо было тогда брать! – кричал он, помня, как предлагал это первой ночью возле городца.

– И что? – отвечал ему Асмунд. – Мы сидели бы в Полоцке с неполными двумя сотнями, когда эти тролли пришли бы с двумя тысячами. И сейчас никого из нас уже не осталось бы в живых.

– Ты, княже, правильно сделал, когда решил сначала получить свою невесту, жениться, оставить наследников, а потом уже погибнуть со славой! – поддерживал его Алдан. – И не вижу причин, почему надо отказаться от этого мудрого решения сейчас.

– А то Всесвят погиб, не успев жениться, и ты вслед за ним! – засмеялся Велесик.

Двенадцатилетнего воина ничуть не беспокоило, что он сам в этом случае погибнет, не успев в жизни совсем ничего. Но Святослав глянул на двоюродного брата с новым чувством: вспомнил о Прияне, ждущей его в Свинческе.

– Кстати, там нашелся один мой дальний родич! – возбужденный открытием, восклицал Улеб. – Жаль, отца тут нет. Я говорил с ним, это Оддвар сын Оддбьёрна. Он – внук Сигбьёрна, а тот был братом Годфреда, у которого сын Халльмунд пришел в Ладогу в войске Хродрика и там остался. Мой дед Свенельд был сыном того Халльмунда, значит, этот Оддвар – моему деду троюродный племянник. Он мне очень обрадовался. Говорил, это счастье – убедиться, что потомки твоего рода так процветают на Восточном Пути. Они слышали, что Халльмунд стал большим человеком у конунга, но не знали, что у него столько потомков.

– Чего ты радуешься, дурень! – сорвался Святослав. – И полоцкая невеста у тебя из рук ушла! Теперь ее этот клюй пернатый взял!

– Но там же их две? – напомнил Асмунд. – Дочерей у Всесвята?

– Я спрашивал об этом, – кивнул Алдан. – Но Рагнвальд сказал: «Отправляясь в этот поход, мы с Эйриком конунгом дали клятву в святилище Сигтуны все добытое делить пополам. Я беру старшую дочь Всесвята, а младшую должен отдать моему спутнику. Но у нас ведь будут дети, и что помешает нам заключить брачный союз в следующем поколении?»

– Ох ты… шиш пронырливый! – Асмунд восхищенно хлопнул себя по колену. – Жениться не успел, а уже детей хочет сговорить!

– Мы обеих заберем! – возмущался Святослав, которому упрямство не давало сдаться. – Ударим на заре…

– Остынь. – Асмунд взял его за плечо. – Что ты, как маленький! Дался тебе этот Полоцк! Твой отец на Царьград ходил, а ты без этой кочки болотной жить не можешь? У них вдвое больше людей, вооружены они не хуже, выучены, как я понял, тоже. Хочешь дружину положить за белку лысую? Да пусть он подавится своим Полоцком. А будет очень надо – потом придем.

– Остыну я! – Святослав негодующе сбросил руку кормильца. – Да я лучше умру, чем позволю всяким клюям у меня из рук добычу хватать!

– Очень может быть, что ты умрешь, – спокойно подтвердил Асмунд. – Когда вооружение, выучка и сила духа равны, Один обычно сражается в том войске, что побольше числом. А эти парни – не раззявы чащобные, с какими мы раньше имели дело. И если ты погибнешь, нам придется заключить мир уже не на таких приятных условиях, как он предлагает, и десятину от полона никто нам в дар не поднесет. Ну что ж… – Он многозначительно посмотрел на сестрича, – у тебя нет детей, о которых я бы знал, но зато есть брат. – Он перевел взгляд на Улеба. – Он тоже потомок Олега Вещего, как и ты. – Асмунд еще помолчал. – Придется нелегко, но думаю, мы с Мистиной сумеем убедить русь и Русскую землю признать его князем в Киеве.

– А он… – Святослава бросило в жар при таком ясном намеке на то, что ему открылось лишь недавно и о чем его кормилец, выходит, знал уже давно, – разве он не пойдет в эту битву со мной?

– Я… – вскинулся Улеб, но Асмунд двинул рукой, и его родной племянник умолк.

– Он в битву не пойдет, – отрезал Асмунд. – Иначе единственным наследником вашего рода останется Олег древлянский. Ты этого хочешь?

Святослав молчал. Кормилец показал ему сразу несколько ловчих ям, над которыми он собирался пробежать.

– Что же делать? – выдавил наконец князь.

– Принять уговор. Пусть Рагнвальд воюет с голядью по Двине, а если он пробьет этот путь, выгоды достанутся и нам. Пусть торгует в Витьбеске, продает свои товары нашим людям. И только когда наши купцы смогут ездить по Двине до самого моря, его купцы поедут в Киев и Царьград. Мы получим все выгоды, не проливая крови своих людей. А дань эта полоцкая – тьфу! – выразительно плюнул он, уже подустав уговаривать пылкого отрока. – Твоя мать не простит мне, если я дам тебе сложить голову ради такой безделицы, а ей придется на старости лет все же уступить свое место Олегу древлянскому. Ты забыл, сколько лет твои предки сражались и трудились, чтобы собрать по кускам все то, что мы теперь называем Русской землей? Хочешь, чтобы здесь, у этих йотуновых порогов, все это рухнуло из-за твоей безвременной смерти? Чтобы Станибор, Тородд, Ингвар-младший, Анунд, Торд, Кольфинн и прочие разорвали твое владение на куски и снова каждый стал конунгом у себя? Я бы на твоем месте в Валгаллу постыдился соваться при таких делах.