Чтение онлайн

Проведя утро в святилище, Святослав и Мистина явились к Эльге пообедать. Сидя в гриднице, на своих привычных почетных местах, они непринужденно обсуждали текущие дела, не касаясь смерти Улеба. Самообладание Мистины никого не удивляло, но, глядя на сына, Эльга дивилась тайком: при его суровом нраве он редко бывал таким дружелюбным. С Мистиной обращался так, будто ничто их не ссорило, будто он просто забыл об убийстве и угрозе мести. Когда Эльга сказала, что хочет повидаться с Прияной, Святослав пообещал через день привезти ее сам.

Для него все складывалось удачно: мать дала ему повод приехать к ней снова, и Мистина при этом был и все слышал. Не раз Святославу приходилось встречать опасность в сражениях, и он всегда шел напролом. Столкнувшись с угрозой в ближайшем окружении, князь понемногу учился хитрить…

Вернувшись на Олегову гору, Святослав застал Прияну немного грустной.

– Был у матери, – сообщил он ей в гриднице, когда дружине подавали ужин. – Просила тебя приехать к ней. Видно, соскучилась.

– О! – Это приглашение Прияну и обрадовало, и испугало: что если у старшей княгини окажется Торлейв? – Ин ладно, – почти равнодушно ответила она. – Завтра поеду.

– Завтра не езди, а послезавтра поедем с тобой вдвоем. Завтра у меня дела иные, а то вдвоем прокатимся. Она все грустит, – Святослав не стал упоминать о причине материной грусти, – авось развеселим ее.

Эльге, конечно, приятно будет видеть согласие сына с женой и его желание ее, мать, порадовать. Но Прияна с усилием скрыла свои истинные чувства. Даже самого по себе видеть Торлейва ей было бы сейчас и приятно, и мучительно; но видеть его при Святославе – совсем казнь. Делом-то она пока провинилась не сильно, но желала бы куда большего, и оттого ей было почти так же неловко, как если бы она уже сотворила блуд с двоюродным братом мужа…

Но уж то хорошо, что она попадет на Святую гору. У Эльги наверняка окажется Мистина, и, может, повезет от него самого услышать тайком, что это за игрища между Речицей и Брандом.

За Речицей Прияна теперь пристально наблюдала, не подавая вида, и еще несколько раз заметила, как та будто между делом обменивается с Болвой какими-то тихими речами. Женское чутье Прияне говорило: не из любви и не ради блуда та встречается с Брандом! Деловитый ее вид во время этих шепотом ведущихся переговоров с одним мужчиной мало вязался с влюбленностью в другого.

Болва в это время сидел по правую руку от Святослава – позади Асмунда, Хрольва и Вуефаста. Горшок каши и блюдо с жареной говядиной у него было общее с Радольвом, Вемундом и Хавлотом, то есть самое почетное из тех, что после старшей дружины. Прежде им владел Игмор с братией, но их исчезновение приблизило Болву к княжескому краю стола. Протягивая ложку к горшку с кашей и отрезая поясным ножом кусочек мяса, он делал вид, будто увлечен только едой и даже участвует в болтовне между Радольвом и Хавлотом, а сам ловил ухом разговор князя с женой. Только бы ей не взбрело на ум отказаться от поездки к свекрови! Тогда весь замысел пропадет, придется переносить и снова выжидать подходящий день. Но тянуть не стоило – чем быстрее удар, тем точнее в цель. Он уже побывал в Ратных домах и передал Лису: послезавтра. Нужный человек поедет с несколькими бережатыми и женщиной. Двое стрелков будут лежать на соломенной крыше клети, прячась за скатом, чтобы показаться только перед самым выстрелом. Но еще им нужно будет дождаться знака, а знак в том, что известный Лису человек войдет в клеть. Этого человека Болва показал Лису, сводив его к той самой клети парой дней раньше. Лис видел, как вошла сперва какая-то бабенка с лукошком, а потом рослый хирдман в голубой рубахе и со скрамом на боку.

«Вот этого парня запомни, – сказал Болва. – Он войдет в клеть, и после этого вы будете стрелять. Если его перед тем не увидите, пусть тот человек едет себе спокойно. Значит, в другой раз».

«А что будет с этим человеком?»

«Он – не ваша забота. Вам нужно увидеть, как он войдет. Он не помешает. И назад не выйдет, вот все, что вам нужно знать».

Судя по лицу Лиса, он волновался не больше, чем если бы его звали удить ершей в Глубочице. Но Болва сидел как на иголках. Невольно вспоминалось то давнее лето, когда они с Лисом несколько раз перенесли с места на место рогатину с надломленным острием, а в итоге она оказалась в руках у Свенельда, когда на него попер медведь. Совсем не его смерти они искали, но в итоге перехитрили сами себя и разрушили сперва свою жизнь, а потом и мир в земле Деревской. Но за пятнадцать лет они набрались опыта, и Болва надеялся, в этот раз все пройдет гладко.

Будь рядом Агнер Одноглазый, он сказал бы: опыта набраться можно, и умный человек сумеет это сделать, но удача – совершенно другое дело, отличное и от опыта, и от ума…

Святослав, поговорив с женой, молча жевал мясо и тоже думал о назначенном дне. Он-то хорошо понимал, как тесно связаны победа и удача, удача и честь. Задуманные выстрелы с крыши подорвут лишь честь его врага, ослабят удачу. А победу он, Святослав, одержит собственной рукой. Его же удача неисчерпаема – залогом ей золотой меч древнего полубога, что вручил ему сам Один всего лишь год назад. Его главные битвы еще впереди, но прежде чем идти в них, нужно вымести паутину из углов у себя дома.

– Ты уверен?

– Я еще как уверен! По-твоему, я слепой? Или тупой?

– Ты не знаешь конунга в лицо. Где ты его видел?

– Я знаю в лицо его стяг. И с ним был Бьольв. Мне не веришь – спроси Мунди. Нам из тех кустов у реки дорогу было видно отлично.

Что из кустов на берегу Глубочицы дорогу видно хорошо, Лис знал: сам выбирал это место.

– Это был конунг, мы тоже его видели, – подтвердил еще один варяг, Финни. – Он утром ехал к святилищу и где его мать живет, а ближе к вечеру – обратно, тогда его видели Свейн и Мунди. Не такие уж мы глупые, чтобы конунга не узнать. Да и со стягом в этом городе он один ездит. Четверо телохранителей. А уехал потом к своему двору, я послал Векеля за ним проследить. Правда, Векель, тот мужик со стягом заехал на княжий двор?

– Как стрела в глаз! И по дороге все ему кланялись.

С того дня как Болва показал Лису нужное место у моста, тот каждый день посылала по два человека из своих посидеть в кустах на берегу Глубочицы: двое с утра, двое с середины дня. Даже если варяги и дремали по очереди в этих кустах, ни все-таки слишком опытные люди, чтобы не подметить нужного. И если четверо уверены, что вместе со знакомым им Бьольвом видели именно князя Святослава, от это он и был.

Расклад сошелся и Лису совсем не понравился. Он еще раз перебрал в уме, что ему известно. Мистину Свенельдича и князя Святослава совсем недавно разделила кровная вражда. Человек от Мистины нанял их «напугать» неизвестно кого, заплатил хорошие деньги. И указал место засады: именно там, где ездит князь с малой дружиной. Знаком к выстрелам должен стать некий человек, вошедший в клеть. Зачем там этот человек? Может, он заодно подаст знак тем, кто будет укрываться внутри, что пора заканчивать со стрелками на крыше? Выстрелив перед этим по князю, только уже метко? Мистина не такой человек, чтобы пугать своих кровных врагов. Особенно таких могущественных – это же все равно что шуровать жердью в берлоге спящего медведя. В итоге будет убитый князь и два-три трупа невесть чьих наемников… Оставшихся, конечно, тоже допросят, но допрашивать будет Мистина и получит от них именно те сведения, которые ему нужны. Иначе они из его рук не выйдут живыми, а соперников в этом городе у него уже не найдется…

На другой день была пятница, день большого торга на Подоле. Мистина никуда не собирался и Бранда легко отпустил прогуляться. Но свидание не заладилось: Речица прибежала в клеть с опозданием, затараторила: хозяйка что-то там придумала, разгневалась, завалила всех работой, стиркой, еще чем-то, она-де едва вырвалась предупредить.

– Приходи завтра, до полудня, я уж верно выберусь! – молила она, страдальчески вытаращив свои большие карие глаза. – Непременно приходи, завтра-то уж я…

Не дождавшись ответа от озадаченного Бранда, она вдруг кинулась ему на грудь, пылко поцеловала и бросилась вон из клети.

Когда он вышел, ее уже не было видно. Несколько разочарованный – ее игривые речи, зазывные взоры и словно бы невзначай касания руки обещали ему легкий успех, – Бранд неспешно тронулся назад к Свенельдову двору. Дорога в этот день была оживлена: и пеший народ, и всадники, и телеги, то скотину гонят, то мешки волокут. Промчались трое угров в ушастых шапках, гоня десяток неоседланных лошадей, весело покрикивали по-своему. Один помахал Бранду на скаку – это Эркень, «младший брат младшего зятя», как о нем говорили на Свенельдовом дворе. Заглядевшись на ловкую посадку мадьяр, Бранд не заметил, как возле него оказался еще один человек, и вдруг услышал: