Чтение онлайн

– Само собой, он в Киеве родился, и мать его – уличанка.

– А ватага его – меряне, они славянского не знают, вот потому прочие эти мрецы только воют волками.

– Убедительно…

– Если бы их увидеть… Я, правда, Игмора в лицо почти не знаю…

– Да я знаю, – ответил Торлейв, дескать, вот безделица. – Я его всю жизнь знаю. И Красена тоже. Ты думаешь…

– Пока я не услышал ничего такого, что помешало бы мне так думать.

– И что?

Торлейв вопросительно взглянул Беру в глаза; он уже понял, что за мысль тот выращивает, но сам себе не верил.

Бер поднял голову и огляделся.

– Знаешь что, бродир мин… А не хочешь ли поехать со мной в Смолянск? Мы с тобой близкие родичи, здешние хозяева не обидятся, если ты у меня несколько денечков погостишь. А мы там все и обсудим… без лишних ушей.

– Ты обещал про драугов рассказать.

– Вот пока доедем до фадир мин [822] , как раз и стемнеет. Херстейн! Одолжишь нам лошадь? Да, я понял – четыре лошади.

– Вы хуже девчонок! – через день сказал Тородд. – Даже Альва и Сольва, пока жили здесь, не трещали между собой столько, сколько вы.

От прежней, огорчавшей Тородда тишины в его одиноком жилище не осталось и следа: два парня, оба любители поговорить, теперь сидели за его столом, развлекали его болтовней или игрой в кости и тавлеи по вечерам, а днем ездили с ним кататься верхом. Склада они были различного, но, убедившись, что на самое важное дело смотрят одинаково, общего между собой нашли гораздо больше.

– Но фадир мин, нам столько нужно обсудить!

– Ну да, за двадцать лет разлуки столько всего накопилось! Если бы вы обсуждали свадьбу, я бы слова не сказал! Понимаешь, дружище, – обратился Тородд к Торлейву, – мне столько лет приходилось заменять детям и отца, и мать, что я приобрел привычку ворчать.

– А чью свадьбу мы должны обсудить? – Торлейв улыбнулся, ощутив легкий укол зависти к еще неведомому жениху.

– Да вот его! – Тородд многозначительно указал на единственного сына. – Неужели он об этом тебе еще не поведал?

– Правда? – Торлейв оживленно повернулся к Беру. – Ты женишься?

Ему не раз уже хотелось спросить, женат ли его новый брат. Насколько он разгадал Бера, тот, хоть был моложе его на год, по своему складу имел склонность при первой хорошей возможности обзавестись семьей и занять место в кругу мужей и отцов. Но сдерживался, чтобы не отвечать на тот же встречный вопрос. А докладывать, что уехал из Киева, будучи влюбленным в жену Святослава и свою же княгиню, Торлейв не хотел при всем их взаимном доверии. Если бы он мог сказать, что обручен с Остромирой – или хотя бы намерен обручиться, – было бы другое дело.

Вести насчет Игморовой братии дали Торлейву прекрасный повод отложить мысли о женитьбе, и он охотно за него ухватился. Однако если у Бера есть возможность взять в жены именно ту, о которой мечтается в рассветной дреме, – Торлейв был готов и порадоваться за него, и позавидовать.

– У нас есть дела поважнее, – проворчал Бер, отворачиваясь.

– Куда же важнее! – возмутился его отец. – Ты обручен и не можешь обмануть надежды девушки!

– Я не собираюсь ее обманывать! – теперь уже возмутился Бер.

– А всего лишь намерен заставить ее ждать свадьбы десять лет, как та дева, что отправила Харальда Прекрасноволосого на подвиги.

– Она отлично знает, что я не могу жениться, пока не исполню мой обет…

– Вот-вот, как тот Харальд! Отпусти бороду до колен, как у него. Мы же с тобой обсудили это и решили, что ты спокойно можешь считать обет выполненным! Мы же говорили об этом, на другой день после твоего приезда. И обо всем договорились!

– С тех пор выяснилось кое-что важное.

– О всемогущий ас! – Тородд сел на скамью и уронил руки. – Ты мне очень нравишься, дружище, – обратился он к Торлейву. – Таким племянником всякий дядя может гордиться. Но если из-за тебя опять все пойдет кувырком, я не скажу, что вы с Берси встретились в добрый час!

– Фадир мин, ты все преувеличиваешь, – настойчиво возразил Бер. – Мы всего лишь собираемся сопровождать тебя в походе в дань. Чего в этом худого? Мы управимся до лета, и Вефрид не придется так уж долго ждать.

– Вефрид? – Торлейв улыбнулся. – Хорошее имя. А кто она?

Бер вздохнул: ему не хотелось это обсуждать.

– Имя Эскиля Тени тебе что-нибудь говорит?

– Матушка так хотела этого брака! – приговаривал Тородд, пока Бер излагал сагу о своем знакомстве с Вефрид и перечислял ее знатных родичей в Мерямаа. – Она предсказала его, еще пока вас обоих не было на свете! И теперь, когда все так хорошо складывалось, ты собираешься вместо свадьбы гоняться за этими угрызками? Отложи до будущей зимы, никуда ваш Кощей не денется!

– А если денется? Такие «лесные конунги» долго не живут. Одно из двух: или его убьет кто-то другой и лишит нас подвига, или Кощей так усилится, что на него будет нужно настоящее войско. Нет, если это наш Кощей, то его надо брать, пока он не укрепился.

– А если не ваш? Вы зря потеряете время.

– Пойдем проведаем лошадей! – вздохнул Бер и встал. – Я слишком редко вижу моего отца, чтобы ссориться.

– Ты знаешь, что я прав! – полетело им вслед.

Торлейв подавил вздох, снимая с крюка свой кожух. Мистина любил его, как отец, но выражалась эта любовь совсем иначе: Мистина верил в его способности и давал возможности их развивать. Такой вот воркотни, пронизанной любовью, от него никто не слышал, и она трогала сердце, рождая смутную зависть.

Накинув кожухи, два брата вышли из жилой избы во двор. Тородд обосновался в хорошем месте – на красивом холме над Днепром, близ речки Смольни. Но кто кому дал имя – племя смолян речке или наоборот, у стариков согласия не было. Иные рассказывали, что князь Смолига привел-де племя свое с Дуная-реки и по нему его потомки зовутся смолянами. Показывали даже место, где ему открылся источник и тем дал знак остановиться и основать город, а город тот в древности звался Смоленец. Источник почитался как целебный и вещий, да только, как варяги пришли, пересох – так говорили. От князя Смолиги на горе Смоленец остался пострадавший от времени крепостной вал; в ходе неурядиц между кривичами, русами и голядью город был покинут, укрепления разрушились. В последние пятнадцать лет, когда в Смолянске поселился сначала один брат Ингвара, а потом другой, поверх старого вала поставили тын с боевым ходом, и теперь Смолянск, или Смоленец, как его называли по старой привычке местные жители, хоть и уступал Свинческу величиной и мощью, все же выглядел настоящим городом.