Чтение онлайн

Горла с левой стороны коснулось что-то холодное – это Кощей, одной рукой притиснув Дединку к себе, второй прижал к ее горлу длинный варяжский нож.

– Узнаете свою девку? – прогрохотал у нее за спиной голос Кощея. Она была с ним почти одного роста, и он выглядывал из-за нее сбоку. – Только троньте еще ворота – сброшу ее вам на головы. Поняли как?

– П-погоди! – Доброван поднял безоружную руку. – Девка-то тебе чем не угодила?

– Хотите ее живой увидеть – убирайтесь отсюда вон. Еще один шаг к воротам – и ей конец.

Никто не двигался. Дединка едва-едва дышала, очень ясно ощущая, как впивается в кожу острое лезвие ножа-скрамасакса. Прикосновение было хищным, от него в кровь проникал яд близкой гибели, и грань, отделяющая Дединку от этой гибели, была не шире того лезвия. Что ему стоит, Кощею… Дединка безотчетно ощущала сноровистую уверенность рук, намеренных лишить ее жизни. Он не из тех, кто сомневается. Одно привычное движение – и хлынет кровь потоком из перерезанной яремной вены, зальет до самой земли… Но ей будет все равно, она умрет раньше, чем упадет на эту холодную землю…

Как во сне Дединка видела потрясенные лица сородичей. В воздухе висел густой запах гари. Прошло сколько-то тягучих мгновений.

– Назад, ётуна мать! – прорычал Кощей у нее за спиной. – Бросай оружие и вон с горы. Никаких резких движений.

Доброван выпустил топор и попятился. Поднял руки, показывая, что не опасен.

– Назад, братцы! Не дергайтесь никто, пожалейте девку… – слабым голосом попросил он своих.

Дединка очень хорошо представляла: сейчас кто-то из толпы возжелает стать витязем из сказаний, вскинет лук… Она даже не успеет увидеть выстрела…

Шаг за шагом весняки отступали. Доброван пожалел племянницу, хотя, не будь ее здесь, былемиричи непременно ворвались бы на Кощееву гору, выбив бревном ворота, его ведь уже некому оборонять…

Когда последний из нападавших скрылся внизу тропы за деревьями и большими камнями, рука Кощея разжалась, и Дединка осела на землю. Едва хватило сил накрыть ладонью то место на горле, что еще ощущало острый холод лезвия. Кощей убрал нож, но теперь этот холод останется с ней навсегда. Наполнит каждый миг, пока она остается на Кощеевой горе…

Красен был человеком опытным и осторожным. Двадцати восьми лет, он возрастом превосходил всех в Игморовой братии, в которую вступил, женившись на Баёне, одной из сестер Игмора. Иметь в тещах мать Игмора, Жельку, он врагу не пожелал бы, да и Баёна в нее пошла, но ради вхождения в круг «названных братьев» самого Святослава потерпеть стоило. Вместе с князем Красен прошел через немало трудов и опасностей, включая тот переход от хазарских владений в окрестностях Карши до днепровских порогов, который они проделали вдевятером, каждый день подвергаясь опасностям быть убитыми, плененными, утонуть, умереть от голода и жажды, столкнуться с опасным диким зверем. Но княжеская удача Святослава хранила их. Иное дело выпало теперь… Не десять, не двадцать раз за эти полгода Красен проклял тот летний вечер на Волхове. Ну почему он не напился тогда пьяным вдрызг, не ушел на рыбалку, не отправился к кому-нибудь в гости, не захворал на худой конец, а попался на глаза Игмору, когда тот созывал побратимов на злополучное совещание на причале, подальше от чужих ушей. Их собралось там семеро. В тот же вечер они вызвали Улеба, сводного брата Святослава, в пустынное место у Волхова… и еще до ночи там лишились жизни пять человек. Улеб и двое его телохранителей, а с их стороны – Грим, родной брат Игмора, и Агмунд, другой их зять. Уцелевшим пятерым пришлось бежать в чем были, чтобы уклониться от обвинения в убийстве. Сейчас в живых остались двое: Игмор и Красен. Другие трое – Добровой, Градимир и Девята – уже пали, убитые мстителями. А возглавлял тех мстителей Бер, двоюродный брат Святослава и Улеба. Игмор и Красен избежали смерти только благодаря посланнице Одина. Набрали себе дружину, ушли за тридевять земель, обосновались на Кощеевой горе. Казалось бы, оторвались от погони и могут спокойно дожидаться Святослава в тех краях, куда он непременно придет тем же летом: об этом походе речь велась не один год. Только дождаться… И вот – проклятый Бер Тороддович опять появился за спиной. Скорее разделаться со смолянским обозом, пополнить дружину и попытаться нанести решительный удар, чтобы избавиться от преследования, – на этом сосредоточились все мысли и желания Красена. Святослав не выдаст. Хотя бы их двоих он сумеет спасти, особенно если они еще раз докажут свою преданность и полезность. Только бы вернуться в гридьбу и в Киев. Отсюда, из этих клятых лесов, даже визгливые голоса Баёны и Жельки казались пением ирийских птиц.

Когда обсуждали вылазку, Игмор предлагал далеко не ходить, а, выбрав удобное место, устроить засаду на Оке – все равно смоляне ее не минуют по пути к Упе. Так, конечно, было бы проще, но Красен с ним не согласился. От своих пленников смоляне знают о Кощее, а значит, вблизи его обиталища будут настороже. Накрыть их стоит как можно дальше отсюда, там, где они еще будут чувствовать себя в безопасности. Не зная точно, где произойдет встреча, Кощеева рать не могла приготовить засаду, подрубив деревья близ тропы, как обычно делали. Да и ширина Оки этого бы не позволила, нет таких деревьев, чтобы перегородить эту реку. Но в этом Красен и не видел большой нужды: связанные боем, смоляне не смогут уйти, пока все так или иначе не закончится. А вот к бою он мог подготовиться получше.

Дикая жизнь в мертвом городе и управление стаей навцов не отменили дружинные привычки, и перед основной частью отряда Красен высылал вперед дозор из двоих толковых отроков. Рога он им с собой не дал – важно было соблюсти тишину и внезапность, – но, увидев, как двое дозорных со всех ног возвращаются, вовсю размахивая лыжными палками, понял: цель близка.

Подняв руку, Красен знаками отдал приказ: в лес! Заранее наученное хвостатое воинство кинулось в заросли на ближнем берегу. Ока в этих местах уже была широкой рекой: три-четыре обычных перестрела, поэтому устроить засаду получилось бы только с одной стороны.

– В моих не стреляйте! – на бегу вполголоса умолял Завей, то есть Стриж. – Не стреляйте издали, помните, в братьев моих попадете!

Он уже говорил об этом, еще на Кощеевой горе: если обстрелять обоз издали, как обычно делается, то велика опасность поубивать пленных, навцы ведь не знают, где там кто. Завей, ради их спасения и затеявший все дело, упрашивал не стрелять, пока не подойдут вплотную и не будут ясно видеть, кто держит оружие, а у кого связаны руки. Красен и сам предпочел бы получить пленных смолян, а не одни трупы: при обозе обязательно будет несколько старших, родовитых людей, Станиборовых ближиков, как бы даже не сам Равдан Багряный. Если взять их в полон, то и выкуп можно получить хороший, и средство воздействия на Станибора приобрести.

Теперь только бы смоляне не увидели следы затаившихся врагов. На счастье навцов, снегопада не было несколько дней, снег утратил свежесть и затвердел, но все же множество лыж оставили следы, уходящие от реки в заросли.

Красен оглянулся в сторону леса: никого не видно, прятаться отроки были хорошо обучены и без него. Он замер, не сводя глаз с поворота русла. Вот показались первые сани – передового дозора смоляне не высылали. Идут почти посередине реки – осторожничают: с какой бы стороны ни пришла беда, они успеют ее увидеть. Стрелять из леса бесполезно: отсюда до обоза достанет разве печенежский лук, а здесь таких нет. Если и стрелять, то на бегу, уже показавшись из леса, а от этого толку будет не много.

Обоз достаточно приблизился, чтобы можно было разглядеть людей. Кто главный? Как видно, вон тот, – среди саней высился один всадник. Пожалуй, это не Равдан – лица издали не видно, но для Равдана слишком толстый. Под плащом кожух, крытый синей шерстью, на голове шлем. Под кожухом, скорее всего, имеется кольчуга. Между шлемом и кожухом видна только темная борода. Нет, не Равдан, у того борода короче и светлее. Отрок вел боярского коня под уздцы – видно, опасается, что конь поскользнется.

Разглядывая боярина и пытаясь оценить, что он за противник, Красен отметил, как позади в лесу запел вдруг клест. Чи-чи-чи, ти-ти-ти… Вот дурная птица – поет зимой. Вроде они уже отпелись?

За одними санями тянулись вторые, третьи… При каждых шагал возчик, а позади шел пленный – со связанными спереди руками. Идти так неудобно, но в санях были навалены мешки, и, видно, для пленных там не нашлось места – их заставили идти пешком, пусть даже это замедляло движение обоза. Через двое-трое саней шагали по трое-четверо мужчин с пустыми руками – видимо, бережатых. Из оружия у них были секиры в чехлах за поясом; щиты яркими цветными пятнами виднелись на санях поверх поклажи, где-то там прятались, видимо, и шлемы и прочее оружие. Беспечный вид отроков говорил, что в этих местах они никакой опасности не ожидают и не хотят обременять себя тяжестью холодного железа.