Чтение онлайн

Хотя в такой же выгодный договор, как прежний, даже сам Ингвар в душе не верил. Тридцать лет назад греки воевали одновременно с сарацинами и болгарами, подходившими под самые стены, и братья-василевсы Лев с Александром были готовы на любые денежные уступки, лишь бы «северные скифы» убрались восвояси прямо сейчас и не добавляли им сложностей. А с тех пор многое изменилось: болгары из врагов превратились в родичей и союзников, Роман сражался только с сарацинами, что оставляло ему хотя бы левую руку свободной для защиты северных рубежей.

С передней лодьи донесся звук рога. «Вижу греков!» – сообщал Хельги Красный.

Ингвар в нетерпении вскочил с ногами на сиденье кормчего, жалея о своем не слишком высоком росте.

И увидел – впереди по синей глади пролива им навстречу шли около десятка огромных кораблей. Они тоже выстроились в несколько рядов, так что сначала князь заметил только три, и лишь потом разглядел, что позади них движутся и другие плавучие крепости.

Перехватило дух. Хеландии шли под огромными белыми парусами, мерно взлетали и блестели на солнце мокрые лопасти длинных весел – по двадцать пять в ряду по каждому борту. В длину хеландии превышали самые большие из русских лодий, какие Ингвару случалось видеть. К тому же рядов весел у них имелось по два: один повыше, так что головы гребцов виднелись над бортом, а второй пониже, этот ряд гребцов прятался внизу, в туше корабля. С деревянной надстройкой посреди палубы, хеландии казались огромными, как целые города с высокими стенами и башнями, плывущие по морю. Не верилось глазам, душу заливал ужас и восторг перед этим грозным чудом. Поднималась решимость одолеть его, взять верх или умереть!

– А хорошо гребут, подлецы! – с каким-то злым одобрением проорал Ждивой, оглядываясь.

– Иерон! – прокричал Вермунд, сидевший поблизости от Ингвара, и тоже оглянулся. – Самое узкое место! Я же говорил, здесь будут.

Ингвар взмахнул рукой – Колюка, его трубач, тоже вскинул рог. От лодьи к лодье полетел призыв к бою.

Лодьи Хельги – первый порядок – изменили направление и устремились к берегам. Со стороны греков это, наверное, выглядело как бегство и попытка уклониться от боя, но основная часть русских лодий продолжала двигаться вперед, навстречу врагу.

Русский строй раздался, обтекая греков, чтобы вновь слиться позади них и окружить. За греческими судами было преимущество в размере, зато за русскими – в числе. Пусть лодьи перед хеландиями казались почти щепками на волнах, зато на каждую приходилось по сотне. По числу бойцов Ингвар имел превосходство тоже едва ли не в десять раз. Глядя на высокие борта, над которыми торчали копья и блестели на солнце шлемы греков, он понимал: многие умрут сегодня, и победа не будет легкой, но к вечеру он сможет гордиться опытом, какого не имел даже Вещий. Сегодня судьба послала ему случай прославить навек, на все страны, где понимают славянский или северный язык – он первым из русских и норманнских вождей вступает в сражение с греками на море.

На миг Ингвара охватило странное пронзительное чувство – будто валькирия уже приняла в объятия его душу и властно увлекает вверх, прочь от тела… Но страха не было. Пробирал озноб восхищения: победит он или умрет, славы первого вступившего в бой с греческими судами у него уже никому никогда не отнять.

На русских лодьях трубили рога. Хеландии шли в тишине. Уже было видно, что палубы их полны вооруженных людей. Каждый понимал, что сейчас будет бой, что его могут убить – но каждый ощущал себя в предании, где корабли летают, города плавают, а путь через мост преграждают трехголовые змеи…

Лишь третий по счету воин возвращается с того моста с победой. Но и два первых, павших в сражении, навсегда обретают славу и в ней – вечную жизнь.

Двигаясь почти вплотную к берегам, сотня передовых лодий под началом Хельги уже обошла хеландии и оказалась позади них. Греки ничем не ответили на это, будто не заметили.

– К бою! – закричал Ингвар, оценив расстояние до первой хеландии.

Звук рога передал его приказ на другие лодьи. Гребцы продолжали работать веслами, но свободные от гребли взяли щиты на изготовку, сжимая в другой руке сулицу; лучники наложили стрелы. Под рукой держали крюки, чтобы вцепиться ими в чужой борт, привязать к нему свою лодью железной хваткой и лезть наверх.

– Не стены Парижа! – орал на соседней лодье Бард, движениями секиры в одной руке, а меча в другой показывая, что стены франкской столицы были повыше, чем борта хеландий. – Прорвемся! Одину слава!

Сзади к хеландиям приближались скутары Ульвальда и Рагнвида: в первом ряду шли те, кто не просто мог называть себя викингами, но и гордился этим званием. Русский строй и греческий надвинулись один на другой и почти слились; мелкие русские лодьи шли мимо хеландий, как пчелы сквозь стадо туров, но пока противники не сближались, выбирая наиболее выгодное положение.

Каждый из греческих кораблей уже был почти окружен; отроки и гриди отчетливо видели высокие борта, весла, головы в шлемах поверх бортов, деревянные башни посреди корабля, мачты, паруса, надутые попутным для греков ветром. Ждали только знака, чтобы осыпать врага стрелами, сблизиться и лезть на борта, прицепившись к ним железными крючьями. Более высокий борт давал грекам преимущество, но хирдманы готовили крючья, чтобы закинуть на борта и карабкаться наверх.

Сошлись на перестрел. Ингвар поднял руку…

И тут на всех десяти хеландиях разом затрубили рога. Мощный рев разорвал шум морского ветра, а следом донесся боевой клич из тысяч глоток. Издалека он звучал как неразборчивый гул.

И тут же, будто принесенные этим кличем, на русские лодьи устремился поток стрел. Небольшого размера, они летели не из ручного лука, а из стреломета. Русы успели вскинуть щиты, и большинство стрел вонзилось в них. Те щиты, что гриди-телохранители держали перед князем, мигом стали похожи на ежей: из каждого теперь торчало не меньше десятка. Однако часть нашли жертву: у гребцов щиты висели на спине, но, плотно прижатые, при попадании давали плохую защиту. На каждой лодье по несколько человек выронили весло и рухнули, получив железный наконечник в спину или в плечо.

– Ждать! – крикнул Ингвар, видя, что гриди вскинули луки: с такого расстояния достать до греков они не смогли бы. – Навались!

Лодьи еще быстрее рванули навстречу врагу, стремясь поскорее сблизиться так, чтобы отвечать на стрельбу и, главное, подойти достаточно близко, чтобы стрельба стала почти бесполезной. При подавляющем преимуществе в числе русы имели твердую надежду подобраться к бортам вплотную, после чего грекам придется уже вручную отбиваться одному от пятерых.

На русский строй обрушился новый железный ливень: греки пускали стрелы со всех бортов, во все стороны, поражая гребцов и стрелков в окруживших их лодьях. Наконец русы ударили в ответ; крики боли донеслись уже с хеландий. Благодаря тихой погоде их было слышно, хотя ветер немного усилился, но их заглушил греческий боевой клич.

– Кирие элейсон! Кирие элейсон! [170] – уже мог разобрать Ингвар.

С высоты кормы он видел: там и здесь кто-то из его людей уже не гребет, а лежит, упав лицом вперед, со стрелой в спине или в плече, прибившей щит к телу, будто гвоздь. Кое-где голова мертвеца упиралась прямо в спину сидящему впереди; но уцелевшие продолжали налегать на весла, торопясь на сближение и не оглядываясь, не задумываясь, что такое жесткое толкает сзади…

Лодьи и хеландии продолжали сближаться.