Чтение онлайн

– Так я слушаю тебя, Вениамин, – обратился он к Бояну. – Какие причины помешали тебе заковать в железо этого русского песьеглавца, раз уж Бог отдал его в наши руки с малым числом людей?

– Прежде чем заковать его в железо, я должен был вручить ему выкуп за мою свободу. Ведь он отпустил меня, когда я был его пленником, не дожидаясь выплаты…

– Уж очень он спешил разорить земли Романа! – вставил кавхан Георги.

– Так или иначе, выкуп за меня не был выплачен, а значит, по чести я оставался пленником Ингвара до недавних дней.

Говоря это, Боян смотрел на брата. В глазах его не было ни осуждения, ни даже намека, что царь мог нарочно тянуть с выкупом, но Петр с трудом удерживался от желания поерзать на своей шелковой подушке от неловкости. Он хорошо понимал, чем и как ему опасны родичи, но страшился каиновой печати. В роду болгарских царей еще свежи были предания о том, как юный Маломир приказал зарубить своего брата Бояна за приверженность Христовой вере, а князь Борис – ослепить собственного сына Владимира за любовь к Перуну и Тангре [195] . А теперь, когда внук того Владимира сидел перед ним на кошме с серебряной чашей в руке, Петру казалось, что не только люди, но сами земля и небо напоминают ему о тех страшных делах и предостерегают от греха братоубийства.

– Ну а когда я вручил Ингвару выкуп за себя и он его принял, я постыдился бы перед Богом причинять зло раненому человеку, который был добр ко мне, когда слаб и ранен был я, – закончил Боян.

– Да разве это человек? – опять возмутился кавхан. – Это сын дьявола, добыча адского пламени, враг Романа – нашего родича и союзника! Ты понимаешь, – он наклонился вперед, подавшись к племяннику, – если до Романа дойдет, что ты назвал его врага своим гостем, Роман сочтет нас предателями!

– У Романа сейчас другие заботы! – возразил Калимир. – Известно ли тебе, кавхан, что в Романии осталось русское войско числом лишь чуть менее восемнадцати тысяч?

– Осталось? Оно разгромлено – все то войско, что ушло туда! Оно сожжено «влажным огнем» с кораблей, и эти русы, – кавхан Георги кивнул в сторону Несебра, – это все, что сумели уйти живыми! Говорят, у них едва наберется с десять лодок! Нам остался один шаг, чтобы навсегда избавить мир от этих новых аваров! Полшага! И если бы не ваша глупость…

– Ингвар рассказал нам подробно, как все было. От «влажного огня» в Босфоре погибло около тысячи человек, это правда. Еще тысяча или две ушли к Царьграду в обход хеландий. Но не менее семнадцати тысяч остались живы и почти невредимы. Они сейчас в Вифинии, на восток от Босфора. Их возглавляет кавхан самого Ингвара, Мистина Свенельдич – его побратим и первый среди воевод. Это человек весьма решительный, и исход его схватки с Романом пока знает только Бог.

– Если так… – поколебавшись, заметил Петр, – то тем более мы должны оказать помощь моему родичу Роману и взять в плен его врага.

– Да лучше его совсем убрать, – поправил кавхан Георги.

– У русов есть еще целое войско, – напомнил Боян. – Они не тронули нашу землю, пока шли на юг, чтобы не терять времени и не рассеивать силы. Но если Свенельдич вернется с успехом, сохранив людей… Если мы причиним вред Ингвару, они станут мстить нам. Выжгут все на день пути от побережья…

– А то и пойдут под Преслав! – добавил Калимир. – У тебя, царь, есть силы, чтобы сражаться с таким войском?

– А если они вовсе не вернутся?

– Ингвар и без нашей помощи окажется одной ногой в могиле, – кивнул Боян.

– Так подтолкнем его! – воскликнул кавхан Георги, не понимая, почему глупцы племянники медлят перед таким простым решением.

– Вы хотите гибели Ингвара? – Боян окинул взглядом дядю и брата. – А вы подумали, что будет потом? Ты, дядя Геро, мудрый и опытный человек. Сдержи на миг свое негодование и спроси себя: а что будет на следующий день после его падения – пленения или смерти?

– Откуда мне знать? – уже не так напористо проворчал кавхан Георги, чуя ловушку. – Я не занимаюсь волхвованием и не предрекаю будущего. А вот ты, говорят, грешишь этим…

– Не нужно грешить волхвованием, когда Бог даровал немного ума. В плену у русов я немало беседовал с Ингваром и его ближними. И выяснил много полезного. У князя есть два родных брата – они оба уже взрослые мужчины, один отправился с ним в поход и сейчас находится при войске, второй остался дома на севере. У Ингвара есть сын – еще дитя, но он рожден знатнейшей матерью и уже провозглашен его наследником. И у него есть свой кавхан – побратим, человек, как я сказал, очень жесткий и даже… близкий к силам… – Боян поколебался, – о коих не стоит упоминать без нужды.

– Еще один крестник сатаны!

– Как видите, в мстителях за Ингвара недостатка не будет. Его брат и кавхан отомстят нам, когда будут возвращаться, а потом сын займет его место на киевском столе. А править за дитя будет кавхан или дядя по отцу. Чего мы этим добьемся? Только навлечем на себя кровную месть от весьма многочисленного, воинственного и жестокого народа. А рассчитывать на то, что Роман в благодарность поможет нам оборонять нашу землю от русов, если пока не видно, может ли он отстоять свою собственную, не приходится… Судя по той добыче, что я видел в поклаже русов – не очень-то стратиг Фракии преуспел в защите. Нет, брат мой, нет, дядя, вы слишком мудры, чтобы рассчитывать на Романа. Если, брат мой, с тобой, сохрани Бог, случится беда, то Роман поможет Болгарскому царству лишь одним – пришлет сюда другого царя, Ивана.

Слушатели помолчали. При упоминании мятежного брата-соперника Петр переменился в лице. В чертах его и Георги отражалось смятение. Калимир старался хранить невозмутимость, попивая из чаши, чтобы скрыть улыбку торжества.

– Вы сами видите: смерть или пленение Ингвара не принесут нам пользы, а, напротив, причинят одно зло, – продолжал Боян. – Смещать его – значит навредить себе же. Чтобы принести благо Болгарскому царству, мы должны поступить иначе.

– Как же? – Петр смотрел на него с удивлением, но и с надеждой.

– Мы должны сохранить ему жизнь и сделать своим другом. Сейчас, когда он ранен и ослаблен, когда не уверен в своем будущем, это устроить несложно. Сейчас ему нужна наша дружба. Она не нужна была ему еще весной и может оказаться не нужна к осени. Если войско одержит победу в Романии, то уже Ингвар защитит наши земли от разорения. А если…

– А если Роман разобьет русов? – в нетерпении подсказал Георги.

– То уже мы должны будем поддержать его, чтобы он не потерял власть в Киеве. Потому что, как я объяснил, если он будет смещен, то власть захватит его кавхан, чтобы править от имени Ингварова сына, а для нас это будет еще хуже. Получив от нас помощь, Ингвар будет благодарен нам и зависим от нас. А потом, оправившись, принесет немало пользы. Разве ты не хочешь, брат мой, вернуть Сербию, утраченную нашим отцом? И разве Роман склонен помочь тебе в этом?

– Что ты собираешься с ним делать? – перебил Георги. – Просто угощать вином и ждать, чем кончится их поход? А потом надеяться, что Бог вложит в этого песьеглавца добрые помыслы?

– Нет, не только. Я думаю, будет уместно привязать его к себе покрепче, пока он сам не знает, что у него впереди – слава или позор, победа или гибель.

– Железной цепью привязать! – буркнул кавхан, не способный легко сдаться. – В надежном каменном покое без окон!

– Скорее золотой и серебряной! – улыбнулся Боян. – Десять лет назад боил Пресиян уже посылал сына, – Боян оглянулся на Калимира, – в Киев, чтобы посватать за Ингвара свою дочь. Тогда дело не сладилось, но сестра наша еще не замужем, и вот жених сам приехал сюда…