Чтение онлайн

Но ведь летописец не мог признать, что первого епископа на Русь пригласили неведомые князья — ведь они, очевидно, не были от рода Рюрика, который уже Начальный свод искусственно отождествлял "родом русским"! Отрицать, что христианство на Руси было и до Ольги, летописец не решился. Но нашёл выход, объявив его христианством варяжским, не русским, — и свою концепцию спас. Русь просвещали Ольга, Владимир и Ярослав, а все, кто уже не нуждался в этом просвещении, были названы варягами.

Правда, в договорах Руси с греками, включёнными в "Повесть временных лет", наши христиане прямо говорят: "мы от рода русского". Однако, если объявить "род русский" варягами, как это было сделано в летописях XI–XII вв., и уточнить, что это были особые варяги (русские язычники, надо полагать), а были варяги другие (вот они-то и христиане!), всё становится на свои места. Мы эти логические манёвры летописцев понимаем, но всё же должны рассмотреть и вопрос о христианах-варягах, которые на Руси, среди крестившихся до Ольги и Владимира славян, тоже вполне могли быть.

Какие варяги с Балтики и Северного моря могли столь прилежать христианству? Прежде всего — даны, среди которых давно действовали католические миссионеры и святой конунг которых Харальд I Синезубый сам крестился в 960 г. Он постепенно продвигался в крещении данов и боролся за насаждение христианства на захваченном им юге Скандинавии. Однако шведы от крещения отбились, а их святой конунг Олаф Шёктунг, крестившийся в 1008 г., при жизни так и не преуспел в жестокой борьбе за распространение христианства среди подданных. Святой конунг Норвегии Олаф Харальдссон, крестившийся за границей около 1013 г., объявил Норвегию христианской страной на тинге (народном собрании) в 1024 г., но, несмотря на массовые сожжения непокорных, сопротивления язычников не сломил. Как и шведский Олаф, норвежец стал мучеником, пав в бою со своими языческими подданными. В X же веке, при княгине Ольге, жители Скандинавского полуострова, даже в торговом городе Бирке, изгоняли миссионеров и свято хранили языческий похоронный обряд.

Наряду с данами больше всего христиан на Бал тике было среди славян-ободритов (бодричей). У них, на южном берегу моря, христианские миссии появились в IX в., а первый князь (Славомир) крестился в 821 г. В X в. среди бодричей было немало крещёных, однако основная часть населения оставалась верной язычеству. При княгине Ольге они имели сильное государство, которое позже (в XI в.) включило мощный племенной союз лютичей. Те тоже в IX–X вв. не сопротивлялись распространению христианства, но в 983 г. возглавили восстание против германской колонизации, отбросив немцев от славянских земель на 200 лет. В условиях борьбы против немцев-христиан язычество стало у западных славян знаменем независимости. В 1066 г. объединивший бодричей и лютичей князь-христианин Годеслав был убит сторонниками старой веры, и в стране настало радикальное возрождение язычества.

Варяги-христиане среди прочего крещёного народа в Киеве, таким образом, могли быть морскими разбойниками и купцами родом из Ютландии и с южного, славянского, берега Балтики. Христианство их, идущее от немецких в основном миссионеров, было католического толка. Хотя собственно религиозных разногласий католиков и православных в то время накопилось ещё немного, политические их расхождения были очевидны.

Православие распространялось Восточной Римской империей с целью просвещения варваров, приобретения новых союзников и вассалов. Католицизм на северо-восток несли немцы, за которыми стоял Рим. В 962 г. это объединение официально оформилось в Священную Римскую империю германской нации, откровенно (в том числе военным путём) противостоявшую претензиям Константинополя на идейную и политическую гегемонию. Уже за несколько лет до этого Ольга, с которой на Русь, вопреки давней византийской традиции, не отправился православный епископ от патриарха Константинопольского, запросила такового епископа у германского короля Оттона (с 962 г. — императора Оттона I).

История с запрошенным Ольгой немецким епископом, которым стал монах Адальберт, была изложена в Продолжении хроники Регинона Прюмского, составленном, как полагают, самим Адальбертом [103] . В статье 959 г. он пишет: "Послы Елены, королевы ругов, крестившейся в Константинополе при императоре константинопольском Романе [104] , явившись к королю (Оттону. — А.Б.), притворно, как выяснилось впоследствии, просили назначить их народу епископа и священников". Оттон, в это время страшно занятый на тяжкой войне с западными славянами, отреагировал на посольство Ольги с задержкой.

В статье 960 г. хронист записал, что "Либуций из обители святого Альбана" в Майнце был посвящён гамбургским архиепископом Адальдагом в сан "епископа народу ругов". Но в статье 961 г. сказано, что "Либуций, который не смог отправиться в путь в прошлом году из-за каких-то задержек, умер 15 февраля сего года. Его, по совету и из-за вмешательства архиепископа Вильгельма (Майнцкого. — А.Б.), сменил Адальберт из обители святого Максимина (в Трире. — А.Б.), который, хотя и ждал от архиепископа лучшего и ничем перед ним не провинился, должен был отправиться на чужбину. С почестями назначив его [епископом] для народа ругов, благочестивейший король, но обыкновенному своему милосердию, снабдил его всем, в чём тот нуждался". За этими сборами, не слишком спешными, т. к. король усиленно собирался в поход в Италию, а затем там успешно воевал, время было потеряно. Ситуация на Гуси радикально изменилась. Католического епископа не приняли.

Под 962 г. хронист сообщает, что "в этом же году Адальберт, назначенный епископом к ругам, возвращается, не сумев преуспеть ни в чём из тот, ради чего он был послан, и убедившись в тщетности своих усилий. На обратном пути некоторые из его [спутников] были убиты, сам же он, после больших лишении, едва спасся". Адальберт был хорошо встречен на родине. В 966 г. "Адальберта, епископа, посвященного для ругой", поставили аббатом Вайсенбургского монастыря, — завершает гнои рассказ хронист.

Печальная история епископа Адальберта была рассказана также во множестве немецких анналов, восходящих в этой части к утраченной хронике монастыря в Херсфельде (в северо-восточной Франконии). "К королю Оттону явились послы от народа Руси с мольбою, чтобы он послал кого-нибудь из своих епископов, который открыл бы им путь истины; они уверяли, что хотят отказаться от языческих обычаев и принять христианскую веру. И он согласился на их просьбу и послал к ним правоверного епископа Адальберта. Они же, как показал впоследствии исход дела, во всём солгали", — повествуют под 960 г. Хильдесхаймские анналы. Альтайхские и Кведлинг-бургские анналы добавляют, что "упомянутый епископ едва избежал смертельной опасности от их происков". Ламперт Херсфельдский и Оттенбойренские анналы констатируют, что Адальберт "с трудом ускользнул из их нечестивых рук".

Титмар Мерзебургский, связанный не с монастырём в Херсфельде, но с Магдебургской архиепископской кафедрой, которую возглавил Адальберт, указал, что тот был "ранее назначен епископом Руси, но изгнан оттуда язычниками". Известие о миссии Адальберта на Руси было отражено также в документах X в. и во множестве более поздних германских хроник [105] .

Русские летописи не упоминают, что Ольга отправила послов к германскому королю Оттону с просьбой прислать на Русь епископа. Но в XI в. Никон Великий включил в Начальный свод большой рассказ о выборе веры князем Владимиром, который отослал послов римского папы со странными словами: "Идите вы к себе, а отцы наши этого не творили!" Этот текст (дошедший до нас в Новгородской I летописи и, видимо, не вполне исправный) прояснён в "Повести временных лет", где "сказал Владимир немцам: "Идите, откуда пришли, ибо отцы наши не приняли этого" (одинаково по Ипатьевской и Лаврентьевской летописям; перевод Д.С. Лихачёва).

Время "отцов" — это время Святослава. Именно с его неприятием христианства (не только католического толка) связаны и опасения княгини Ольги в Царьграде, и отсутствие с ней при возвращении на Русь греческого епископа, и последующее изгнание епископа Адальберта.

Историки, разумеется, постарались придать проблеме с епископами международно-политическую окраску. Дескать, не взяв в Константинополе православного епископа, но испросив епископа у немцев, княгиня Ольга утверждала церковную независимость Руси от Восточной Римской империи. Это звучит довольно странно, ведь после Крещения Руси её внуком князем Владимиром все епископы и Киевский митрополит многие века были греками и все поставлялись в Константинополе (за единственным исключением Иллариона при Ярославе Мудром).

Плохо принятый на Руси Адальберт вернулся в Германию в 962 г., как раз в тот момент, когда королю Оттону удалось, вступив в союз с римским папой, подчинить себе Италию и основать Священную Римскую империю германской нации. Действительно, в политическом плане он мог быть могущественным союзником Руси, находящимся пока что далеко от её границ. Однако Ольга и Святослав не могли знать, что его "натиск на восток" будет на века остановлен западными славянами (прежде всего лютичами) и что немецкие рыцари не появятся вдруг на рубежах Руси. В то же время и Византия не претендовала на русские земли, желая видеть их лояльными к империи, но вовсе не обязательно вассальными.

Огромное преимущество православия состояло в том, что Константинопольский патриарх, в отличие от римского папы, не претендовал на непогрешимость и власть над сюзеренами. Но эта тонкость, трагичная прежде всего для Запада, при Ольге вряд ли была осознана на Руси. Она обращалась к Оттону в то время, когда направить на Русь католического епископа мог именно король. Ольга, как выясняется, правильно понимала, к кому обращаться "в немцах", раз уж не получила греческого епископа. И король, хоть и с промедлением, удовлетворил её просьбу.