Чтение онлайн

— Игорек, у нашего домика кто-то покров поставил.

Покров? Какой… Покров! Аспект, который мне еще не по зубам, старик про него вчера вечером говорил. Блин, а я ведь даже не уточнил, что это за хрень!

— Что это? — увеличивая скорость, спросил я. В животе противно заныло.

— Защитный периметр. Отрезает участок от внешнего мира, не пропускает звуковые и световые волны. Защищает от магического поиска. Быстрее давай!

— Я его могу видеть? — руль вправо.

Вместо ответа, дед закрыл мне левый глаз птичьей ладошкой. От неожиданности я чуть не рванул баранку в сторону.

Видимый мир раздвоился. Правый глаз видел проселок дороги, деревья, кустарник, пост охраны, мимо которого мы проскочили, левый же наблюдал препятствие шагах в тридцати за поворотом.

Он едва заметно мерцал, этот бледно-голубой купол. Здоровенный, с трехэтажный дом, мыльный пузырь, не дающий рассмотреть, что находится за его обманчиво прозрачными стенками. Натурально — декорация к фильмам про инопланетян, прилетевших на Землю за мозгами! Где я такой трэш мог видеть?

— Вижу. Он нас не задержит? — руль влево. Господи, зачем такие извилистые дороги делать-то?

— Это покров, а не полог! — очень понятно объяснил дядя Ваня. — Гони! И пульсар готовь!..

Надо бы было пропустить вперед “Ладогу” дэберов, даже остановится и объяснить им, что нас ждет противник неизвестных сил — не Самойлов же покров поставил! Но я просто еще сильнее придавил педаль газа и вогнал машину в непроницаемую голубую стену. Услышав, перед столкновением, как за позади истерично засигналило авто спецназовцев — кто-то, наверное, разглядел препятствие. Клаксон умолк, когда я пересек линию аспекта.

На лужайке перед домом стоял человек. Просто человек, на такой скорости я ни фигуры его не разглядел, ни лица. Зато я увидел — правым глазом! — как он методично взмахивал руками и лупил по особняку длинными зелеными плетями. От толстенных бревен отлетали целые куски, будто куски масла, срезанные горячим ножом. Услышав ревущий звук мотора, человек обернулся.

— А-а-а! — заорал я на кой-то черт и вжал педаль в пол, выцеливая массивным капотом противника. Никакого замедления времени, описываемого в подобных ситуациях не случилось. На бешеной скорости “Москвич” преодолел последние метры, человек подпрыгнул и… машина пронеслась под ним. Инстинкты водителя все сделали сами: руль вправо, педаль в пол. Моя морковка, по-моему, еще двигалась, а я уже толкал дверь.

Гудя, что есть мочи, пронзив мыльный пузырь покрова, на лужайку влетел черный джип дэберов.

Я бросился к дому, ища глазам исчезнувшего противника. Справа!.. Вроде бы, справа!..

Дядя Ваня выскочил из кроссовера, похожий на суматошного богомола, и сразу же прыгнул в сторону.

Из окна второго этажа, в вихре разбитого стекла, выскочил Глеб. Воздух возле его рук плавился и дрожал.

Справа что-то мелькнуло и на черный капот упала зеленая плеть. Развалив нос машине на двое вместе с движком.

Вторая плеть ударила в меня. Ударила бы, но столкнулась со щитом, безвольно обмякла, мгновенно истончилась и исчезла. Под кожей пронесся разряд электричества — отдача.

Самойлов оттолкнулся руками от земли и бросился в сторону от убийцы.

Трое мужчин выскочили из “Ладоги” и прыснули в разные стороны. От них в сторону нападавшего — вот он, к патио бежит — полетели ломанные черные линии.

Развалившаяся на фрагменты реальность стала понемногу собираться в целостную картину. И звуки — они вернулись. С момента, как я заорал, пытаясь протаранить убийцу “Москвичом”, звук словно бы выключили. А теперь стало слышно, как щелкает металл разрезанного надвое двигателя, как гудит воздух, разрезаемый зеленым кнутом. Как шумно дышу я сам. И как кричит дядя Ваня:

— Пу-у-ульса-ар!

Красный отозвался с готовностью. С угодливостью, я бы даже сказал. Стоило мне услышать крик наставника, стоило подумать об убийце, стоило отвести правую руку назад — ладонь ощутила теплую тяжесть живого огня. И я метнул его в наглеца, посмевшего напасть на мой дом. На моего человека! На друга!

Выжигая по пути кислород, пульсар, величиной с мою голову, устремился к незнакомцу. Тот как раз уворачивался от черных молний спецназа и готовился сам ударить в ответ, но почувствовав опасность, вскинул руку. Ту самую, что совсем недавно стала свободной от зеленой плети. Рукотворная комета ударила его в ладонь и стекла на землю. Не нанеся ему никаких повреждений, даже ожога не оставив! Словно я в него тухлым яйцом бросил, а не сгустком пламени!

— Fiamme? Veramente? Mica siamo bambini![Пламя? Серьезно? Мы же не дети! (итал.)] — с явной насмешкой выкрикнул убийца. И глядя мне в глаза, ударил жгутом по ближайшему дэберу.

Как у меня это вышло — я не понял. Не иначе память тела сработала. Но я моментально превратил защитный кокон вокруг себя в полусферу, метнул ее наперерез ядовитой зелени. Плеть столкнулась с ней и повторила судьбу первой.

— Cretino[Кретин! (итал.)]! — вполне понятно отозвался незнакомец. Дернул руками, из которых тут же выскочили новые плети и пошел на меня.

“А почему он один?” — очень своевременно мелькнула мысль. — “Двое же прилетели?”

За его спиной Глеб, до того бежавший прочь — ну правда, что он мог сделать с таким монстром? — изменил направление и помчался к убийце. Спасенный мной дэбер встал во весь рост и вытянул руки в сторону итальянца. Его коллеги встали за его спиной и закрыли глаза. Дядя Ваня кинул в убийцу камень — как мог внося свой вклад в сражение. Я же боролся с паникой и пытался придумать, что мне делать. То есть, щит-то я сразу соорудил вокруг себя, но, что-то мне говорило — не очень он поможет. Нельзя выиграть битву, находясь в обороне.

“Подрежь-ка ему ноги!” — всплыло в памяти. Убегающий стрелок — не человек, а вихрь эмоций. Черный жгут силы, посылающий ему вдогонку протуберанец.

“На ненависти легче всего получается”.

Этого добра у меня сейчас вагон и маленькая тележка!

Убийца взмахнул плетями. Не ударил, а просто взмахнул.

— Siete pronti al giudizio universale[Готовы ли вы отправится на страшный суд? (итал.)]? — спросил он, кривя губы в злой улыбке.

Он был уверен в себе. Настолько, что не считал всех нас способными нанести ему хоть какой-то вред. Матерый маг, убийца, у него, наверное, были причины так думать.

— По-русски говори, сука! — выдохнул я, отправляя черный (распад?) сгусток ему в грудь.

В этот раз убийцу задело. Он вздрогнул. Остановился. Сделал шаг назад. Я еще раз швырнул в него кляксу ненависти, как бы она ни называлась. Не руками, просто желанием. А потом я понял, что к такой реакции привели вовсе не мои действия.

Ударили дэберы. От рук стоящего первым спецназовца, к груди противника, пролегла дрожащая черная полоса. Широкая, с локоть где-то, она и толкала итальянца назад. Двое магов отдавали свои силы своему коллеге и выглядели при этом очень напряженно. А убийца держался. И даже собирался вновь ударить!