Чтение онлайн

– А послать за ним возможно? – спросил князь Диодор.

– Приношу извинения… – Дальше из этого типа посыпались такие залихватские и велеречивые объяснения, по-прежнему смешанные с извинениями, что досада князя только усилилась.

Пришлось сказать ему прямо, почти по-армейски:

– Ты спокойнее, Атеном, я не привык еще к вашему обращению. Давай к делу, известия новые из Мирквы есть?

Слова секретарь посольства выговаривал чудно, иногда проглатывая звуки, а иногда взрыкивая, что делало его речь скачущей. И был это, по-видимому, не акцент, а просто отсутствие привычки говорить на рукве. Но Атеном старался, и все отчетливей произносил слова, пытаясь сойти за настоящего имперца.

– Новых известий, которые я мог бы передать тебе, князь, нет. Мы просто получили известие о предполагаемом прибытии… всех вас, и готовились к тому, что… Да, мы думали, что вы будете здесь позднее.

– Это почему же?

– Торопиться вам, по нашему мнению, смысла не было. Жизнь тут идет неспешно.

Князь посмотрел на секретаря удивленно.

– Не знаю, как живут чиновные в Парсе, но я-то по-другому думал. Я офицер, еще пару месяцев назад воевал на наших южных рубежах… А на войне все делается бегом, Атеном. Иначе я не обучен.

– Нам известно, что ты – офицер. И это нас весьма удивило, ведь дело, которым ты, кажется, должен будешь заниматься, не подлежит…

– Вряд ли стоит тебе судить о том, кто и как должен заниматься делом, которое мне поручено. – Князь и сам не ожидал, что у него получится такой вот выговор этому… длинноголовому. Но раз так вышло, значит, так тому и быть. Все же князь смягчил тон. – Так когда я смогу переговорить с послом?

– Хорошо, я пошлю за ним, – отчего-то вздохнул Атеном, – с известием о вас. Но только, все же… торопиться не след. Вы прибыли – это главное.

И в армии такое тоже бывало, то говорят, мол, быстрее и еще быстрее, а то вдруг оказывается, что нужно ждать и ждать. К этому князь привык, каждый, кто служил по-настоящему, к этому привыкал. А все же неуместная, почти детская досада князя не проходила, он представил себе дорогу, по которой они гнали, останавливаясь только для того, чтобы кони передохнули и люди могли поесть… Ну, как тут было не досадовать? А Атеном, тем временем продолжал:

– Князь, ты не понимаешь, посол наш тут не весьма в дела вникает, я не меньше его знаю…

– То-то и плохо, что ты, шевалье Атеном, похоже, привык к этому.

На эту едва ли не грубость секретарь неожиданно поклонился, но видно было, что его задело и пренебрежение князя Диодора, которое в эти слова вкралось, и резкость тона.

А сам-то князь и сообразить не мог, почему набросился на этого бледного, высокого секретаря. Должно быть, решил он, потому что тот был разодет по местному обычаю, и в самые яркие кюлоты, какие князь только видел, к тому же, с бантиками под коленями.

Пока посла не было, князь изрядно приспал в глубоком кресле, и ведь не очень даже хотел спать, думал, что вполне свеж и готов к любому разговору, а оказалось, что… Все же, спал он, должно быть, чутко, потому что когда на дворе имперской колонии раздались какие-то стуки, ржание и голоса людей, он проснулся. Не очень еще понимая, что происходит, почти с удивлением обозрел комнату с книжными полками, припомнил, как тут оказался, и поднялся.

Одна нога затекла, да и ранена она когда-то была, князь, прихрамывая на нее, подошел к окну. Стекло было широким, чистым, прозрачным до удивительности, и выходило в главный двор. Там уже двое слуг в привычных красных кафтанах с широкими рукавами уводили на зады отличный поблескивающий темным лаком экипаж, в который была запряжена четверка отменных, подобранных в тон карете, коней. Небольшие фонарики по бокам кареты освещали только истоптанный снег и продолжающуюся метелицу, вероятно, очень необычную для Парса.

Потом где-то захлопали двери, князь потянулся, прошелся еще разок по библиотеке. К его удивлению, возле кресла, в котором он дремал, на низеньком столике, удобном только для книги или подсвечника, стоял поднос, на котором мирно и нетронуто покоились серебряный кувшин с кубком, небольшое серебряное же блюдо с виноградом и яблоками, а сбоку, в похожей на небольшой кораблик лоханочке, под крышкой, оказалась остывшая уже утка в винном соусе. Оказывается, его пытались подкормить, вот только он не дождался и не заметил, как это принесли… А ведь стоило проснуться, князь внезапно почувствовал, что голоден.

Часы в высокой деревянной тумбе, похожей на сторожевую башню, показывали почти пять утра, значит, князя-посла все же заставили вернуться в Парс с ассамблеи, на которой он гостил. Ну, подумал князь Диодор, будет мне на орехи от его превосходительства, если он каким-нибудь невыспавшимся или голодным окажется. Или с похмелья, например, или еще по какой-либо причине.

Но посол вошел в библиотеку улыбаясь, хотя и с красными от недосыпания глазами. И руки он раскинул, словно по-руквацки и вполне по-товарищески собирался Диодора обнять. Впрочем, объятий не получилось, посол вдруг заинтересовался судком с уткой, втянул шумно воздух, с печалью посмотрел на Диодора и небрежно оттолкнул поднос пальцем.

– Вижу, ты не вполне на наши харчи налегал, князь? Ну, это поправимо, – он еще раз посмотрел на виноград, особенно внимательно на винный графинчик. – Нет, лучше будет заказать все снова. Не то еще простудим желудки, а тут, князь, иметь здоровый желудок – это очень важно. По тому, как мы будем тут местную кухню привечать, кое-кто начнет судить о положении дел в Империи… И не возражай, сам знаю, что смехотворно, но так тут принято.

Он уселся в другое кресло, нашел незамеченный ранее Диодором колокольчик, и разлил в воздухе негромкую, но вероятно, слышимую далеко за стенами трель. Потом еще раз посмотрел на Диодора.

Была в его взгляде привычная усмешка, а никакой злости или тем более похмельного расстройства не было ничуть. Князь Диодор тоже присмотрелся к послу Империи в этом пусть не самом значимом, но все же полусамостоятельном королевстве.

Человеком князь Притун род Чумис был, скорее всего, неплохим. В нем, возможно, что и с годами, собралось немало природного добродушия, происходящего от хорошего здоровья и крепкого духа. К тому же, как князь Диодор узнал еще в Миркве, жил он в Парсе добрых четверть столетия, начинал еще каким-то мелким писцом, потом дослужился до окольничего, что было с его родословной не очень сложно, а потом, за какие-то заслуги получил звание подьячего Посольского Приказа и, соответственно, стал полномочным послом Империи. Случилось это уже более десяти лет тому, и ныне князь Притун был, вероятно, одним из самых старых и заслуженных посольских служивых, каких только Империя разбросала по всем полуподчиненным ей землям.

А с такими послужными достоинствами, следовательно, он имел ко всему и всякому немалую привычку и закалку. Да и не мог он быть человеком вздорным и мелочным, или чрезмерно избалованным и не умеющим поступать как должно на этой должности. Не таков был двор Парса, не таковы были местные люди, их чаще приходилось прощать и снисходительно не замечать чего бы то ни было, чем копить недовольство.

В общем, при этой встрече взглядами князь Притун князю Диодору понравился, и может быть, мелькнула у него мысль, дело тут может получиться во многом благодаря поддержке из посольства.