Чтение онлайн

– Иди, батюшка, исполни свой долг христианский, – согласился князь.

У ворот послышались громкие голоса, кажется, в мирквацкий отель прибыл еще кто-то. Князь попытался присмотреться, но ничего не разобрал, перед глазами висела какая-то пелена, мешающая видеть… И не вдаль даже, а на такое вот расстояние, которое до ворот простиралось.

Но это, как ни удивительно, прибыли похоронные дроги. Кто их вызвал, как они сюда прибыли, князь не имел ни малейшего понимания. Поэтому он подумал, подумал, и отправился все же наверх, где князь-посол что-то слишком уж долго с капитаном разговаривали.

Когда он вошел в библиотеку, тут уже царил почти что настоящий мир и покой. Даже стаканчики с непременным в Парсе вином у каждого в руках оказались, и князь Притун говорил что-то о том, чего Диодор никак не ожидал.

– И вот получается, хотя бы в Парсе и была запрещена всякая магия, капитан, но этот отель, по границам стен, является территорией Империи, или точнее, даже Мирквацкого государства. Тебе это понятно?

– Служанки сообщили, что этот маг ваш, пусть и выученик наших университетов, что-то такое использовал… – Капитан как был прежде, так и оставался насупленным и непреклонным. – Потому, принц Притун, обязан я буду доложить о том маршалу Рену. Никак иначе не получится.

– Ежели не получится, значит, докладывай. Только сам-то толково расскажи, что тут увидел. А то знаю я вас, вам бы, архаровцам, кого угодно схватить и в казематах своих замариновать без срока.

– Здесь, как я понимаю, – капитан снова ощерился, пока говорил это, даже слюной брызгал от едва удерживаемой злобы, – в казематы никого замариновать не получится.

– Мы же договорились, капитан.

Архаровский офицер поднялся, бухнул своим стаканом о стол перед князем Притуном, так что вино переплеснулось через край, и звякая подкованными сапожищами вышел, ни с кем не попрощавшись у двери.

– Там похоронные дроги приехали, – сообщил князь Диодор, с удовольствием присаживаясь перед князем Притуном. – Не думал, что они так-то быстро сподобятся. Они – прямо как будто за углом ждали.

– Может и ждали, – уронил Притун. Он сидел, хоть и красный, может, тоже от злости, но все же был чем-то доволен, это без труда читалось в его умных, желтоватых глазах. Наконец, он обратил свой взор на Диодора. И заговорил о другом, не о том, что ожидалось. – А ты князюшка, и люди твои – молодцы. Да еще какие! Ты даже не представляешь, до чего же вы молодцы!

– Как так? – не понял Диодор.

– А так, вы же их тут положили без счета…

– Почему же без счета, счет как раз есть… Двенадцать убитых, раненых трое… С ними сейчас батюшка и Густибус, пробуют хоть что-то разузнать по скверному их положению.

– Да, раненых придется лечить, может, сообщат, кто их нанял… А все же удачно, что вы почти не пострадали. Это же получается, что наши бойцы раз.. в несколько превосходят их-то, парских бретеров. И ведь не шпана какая-то на вас напала, а самые что ни есть лихие шпажисты, убийцы и изверги, от которых тут даже стражники бегали… И вы их… Ничего не скажешь, князь, лихо. Лихо! – Он даже ударил кулаком, в котором не было стаканчика, по столу перед собой.

– А ты, князь-посол, я вижу, утихомирил этого вот… – в интонации Диодора было столько же вопроса, сколько и подтверждения.

– Ну, это не сложно было.

– Какой аргумент оказался против капитана действенным?

– Я предупредил его, что он чинит препятствия имперскому Тайному Приказу, а это значит, что его действия будут рассматриваться на Миркве. А потому, если он будет вести себя в прежнем духе, оскорбительно для имперского расследования, я сумею добиться, чтобы его кандидатуру там оценили особо, допустим, на предмет, незаконной торговли веселыми девушками из простонародья в городе Парсе. Всем известно, что их обирает именно городская стража. А это значит, что он очень скоро не просто лишится своего поста, но и, возможно, будет лишен дворянства, а что это для него значит – он получше меня знает. – Князь Притун невесело, а скорее, зло рассмеялся. – И за него, скорее всего, никто из Лура не заступится, не до того им теперь, и не станут они спорить с нашим-то Тайным Приказом.

Диодор сумел сдержать дрожь, вызванную приступом то ли боли, то ли омерзения. Но может, все же привык он более к армейским, а не к гражданским порядкам, а в армии все эти житейские передряги решались по-другому, и даже не без налета хотя бы и грязноватой, но все же романтики. Он знал даже офицеров, которые сходились с веселыми девушками, хотя в надлежащий круг общения их, разумеется, все равно никогда не допускали.

– Оказывается, и из подлости городской стражи можно извлечь правильное решение, если знать как это сделать.

– Можно, князюшка мой. И интриги тут никакой нет, это обычная практика, подразумевающая и посольскую службу, и местную политику.

А Диодор уже думал о другом, Притун это заметил.

– Привратника этого, одноногого, который, по всему, нас продал, будем хоронить?.. – договорить ему князь-посол не дал.

– За наш счет. Более того, раз он погиб в нашем отеле, придется выплатить компенсацию семье. Не очень большую, но по меркам таких людей – все же значительную. Империя – это тебе не просто так, иногда приходится быть щедрыми.

– Мне бы не хотелось этим заниматься. Надеюсь, можно будет это поручить Атеному?

– Кому же еще, хотя… Он только отдаст распоряжения, для такого дела у нас есть другие люди, калибром помельче. – Князь-посол стал внимательным, как хороший охотничий пес, заметивший признаки дичи, он даже наливал себе вино из кувшинчика как-то замедленно, продолжая следить за Диодором. Наконец, спросил: – О чем ты все же думаешь, князь?

А Диодор думал о многом сразу, как-то так у него сейчас соображала голова, что на чем-то одном остановиться он не мог. Пробовал понять, кто такой упомянутый капитаном маршал Рен? Что, возможно, вызнают от пленных Густибус с отцом Ионой?.. Ради чего это нападение на них было совершено?.. И что теперь следовало бы сделать, чтобы досадить противнику как можно больше?

Диодор знал это состояние после боя, когда уже и тревога ушла, и победа не представляется чрезвычайным достижением.. И начинает казаться, что мир вокруг малореален. Тогда только вот самым простым вещам и можно верить – хлебу, вину, друзьям, оружию… Не более того. Значит, думать следовало не сейчас, не теперь, а после того, как он выспится хотя бы.

Но ответить князю Притуну тоже следовало.

– Доложить Опрису нужно, – сказал он вяло.

– Опрису я сам все расскажу, – быстро отозвался Притун. – По старой-то дружбе – оно вернее будет. – И он снова зло смеялся, да так, что даже Диодору стало ясно, никакой особой дружбы у князя-посла с главным магом Парского королевства не было как нет, но сотрудничество они вынуждены были наладить, и наладили уже давно. Пожалуй, что и прочно наладили. Притун и сам заметил, что слишком выдал себя, поэтому вдруг сделался почти беспечным, этот переход в лице его был так занимателен, что как ни устал Диодор, а все же с интересом ждал, что же посол скажет. А тот заговорил совсем уж доверительно, опять маскировался, наверное: – Собственно, Оприс, князь мой, это неправильное написание его имени по-нашему, на рукве. На бурте, – наверное, так сокращенно князь-посол называл макебуртский язык, – это звучит как Обер, на волландском – Обри, а по-феризски его имя будет Юбер… Все-то мы, руквацы, по своему управляем, и не замечаем того, что обижаем этим, случается, что и достойных людей… – Он опять нахмурился, обдумывание каких-то его мыслей, ради которых он и взял эту как бы паузу, закончилось. – Что еще?

Князь Диодор поразился такой способности посла, даже позавидовал ему слегка, такие возможности он бы и сам приобрел, если бы знал, как это сделать.

– На Миркву писать, или рано еще?

– И это возьму на себя. Опять же правильно окажется, если я свое участие в твоем расследовании обозначу, – князь Притун снова беззвучно смеялся.

И тогда князь Диодор поведал, как предложил пленным рассказать, что они знают, за то, чтобы их судили по законам Империи. И даже с заранее данным обещанием о выселении в Сибирь.