Чтение онлайн

— Так, осточертело ходить по кругу! Я рассчитывал разобраться по-хорошему, но раз ты так… Парни, тащите его в плеточную!

В этой «особой» комнате Роху пока бывать не приходилось. Довольно просторная и холодная каюта, у дальней стены — толстая металлическая труба, а на боковых — развешанный арсенал плеток всех мастей. Князь слышал, что у «хозяина» обширная коллекция холодного оружия, возможно, это тоже было ее частью. Кнуты, плетки разных вариантов, он витых одинарных с набалдашником на конце до многохвостых, тонкие длинны прутья, вроде батогов. Князь подумал, что все здесь устроено таким образом, чтобы раб уже на входе затрясся.

— Так за что ты говоришь, убил моего лучшего жеребца? — ехидно уточнил Зубр, в очередной раз надеясь, что комната уже произвела соответствующее впечатление.

— Это несчастный случай…

Зубр неприязненно поморщился, снял кожаный жилет и кинул его одному из охранников. Затем медленным шагом подошел к стене и взял кнут. Взглянул холодным взглядом на Таурохтара, словно размышляя, подходит ли для него этот инструмент. Потом повесил назад и взял одну из плеток.

По нервам это надо признать, било, но менять свои показания Рох, естественно, не собирался.

— Что ж ты такой упрямый… — вздохнул рабовладелец и распорядился, — крепите его.

Охрана мигом стянула с князя одежду и примагнитила его оковы к столбу. Грудь, прижатая к холодному металлу, тут же закоченела. Таурохтар не видел, на каком «инструменте» остановился Зубр, да и не хотел этого знать. Сзади были слышны шаги, однако к экзекуции «хозяин» почему-то не приступал. Надеялся додавить страхом? Рох сжал челюсть и стал вспоминать Валинорский лес, свой замок…

Боль опалила кожу внезапно и тело, выгибаясь, непроизвольно попыталось вжаться в трубу. Князь еще сильнее сцепил зубы. Он помнил, как Сивый в зверинце раздавал советы другим гладиаторам: «Сразу орите! Чем громче, тем лучше, тогда меньше достанется. Ему невыгодно нас убивать. Выпустит пар и все»

Боль снова прошила сознание. Зубы заскрипели, но голос не вырвался. Таурохтар не мог заставить себя кричать, хотя где-то на подкорке понимал, что это глупая гордыня. От следующего удара пробило уже до мозга, поддурманивая разум.

— Теперь, может, расскажешь уже правду? — тяжело дыша от затрачиваемых усилий, проговорил Зубр.

Рох с трудом разлепил губы:

— Я ее рассказал, — прохрипел эльф, стремясь побыстрее снова сжать зубы.

Опять боль и тишина. Князь уже не ощущал времени и не считал удары. Вся воля и последние силы уходили на то, чтобы задавить в зародыше крик. Это была личная вендетта Таурохтара и он не собирался уступать.

Момент, когда сознание отключилось, князь не запомнил. А вот когда пришел в себя — довольно отчетливо. Все тело пронизывала чудовищная боль, а с волос на лицо обильно стекала вода. Она живительно смачивала пересохшие губы, хотя вместе с ней во рту появился и привкус крови. Понятно — окатили водой, чтобы привести в чувство.

— Тащите в камеру и проверяйте каждый час. Если преставится — с вас семь шкур спущу, — услышал Рох, словно сквозь толщу воды свирепый голос Зубра.

И испытал от этого чувство глубокого морального удовлетворения — «хозяину» за его счет не полегчало. Смешная и маленькая месть от абсолютно бесправного эльфа, каким сейчас был Таурохтар. Смешная и маленькая, но позволяющая почувствовать свое неоспоримое превосходство.

До камеры охранники волокли гладиатора вдвоем. Рох не то что не мог идти, не было сил даже чуть-чуть пошевелиться. Казалось, и моргать больно. Его затащили животом на кушетку и оставили. Скрипнула решетка, потом чавкнул створ отсека. Наступила относительная тишина.

— Ё! Бомба, тебе там виднее — Мрака, что ли, отмудохали?, — послышался голос Сивого.

— А то! Вообще непонятно, может, уже подох. Вроде не шевелится.

«Не дождетесь» — подумал Таурохтар, но двигаться даже не стал пробовать. Надо как-то заставить себя заснуть. Сон лечит — всегда говорили ему в детстве. А с утра, с утра он увидит Милу. Жаль, что испугает, но тут ничего не поделать. Рох изо всех сил цеплялся за ее нежный образ, чтобы пережить боль. Вот она улыбается во сне, такая милая и доверчивая, свернувшаяся на нем, чуть ли не клубком, как кошечка. Вот трется мягкой щекой о его ладонь, произнося признание в любви. Она ведь этим утром впервые его сделала. Может, и сама не заметила как, разомлевшая от ласк…

— Мрак, ты там живой?!

Вот же горлопан Сивый! Только удалось немного забыться и тут снова, как кнутом или чем там Роху перепало.

— Да не ори ты! Спать мешаешь! Утром узнаем, — огрызнулся Бомба.

— А за что его вообще? Межпланетку вроде выиграл, домашние тоже…

— Слышал, охрана перетирала, что он Конана убил, — раздалось с другой стороны коридора, Рох толком не понял, чей голос.

— Да ла-адно! — с сомнением протянул Сивый.

— Ну что слышал, то и говорю. Конана, так-то, в своей клетке нет.

Снова раздался звук открывающегося шлюза, и гладиаторы замолчали. Лязгнула решетка, чьи-то шаги рядом. Этот кто-то присел около кровати:

— Мрак, слушай, я тебе тут пить принес. Не подыхай, а? — раздался знакомый шепот того охранника, с которым они на «химозу» сторговывались.

Рох с трудом поднял веки и увидел перед собой пластиковую ложку с водой. Прежний он, наверное, плюнул бы в нее и предпочёл умереть. Но за дни плена князь сполна осознал верность слов короля: смерть — это бегство. От страданий, боли, проблем. А он не трус, чтобы убегать.

Таурохтар с трудом разомкнул слипшиеся от крови покусанные губы и сделал глоток. Охранник, облегченно выдохнув, тут же снова наполнил ложку из стаканчика, который держал во второй руке. Глотке на шестом князь понял, что жажда отступает, а сил двигать даже челюстью больше нет. Человек это понял, отставил стакан и, достав из кармана белый шприц с фиолетовой полосой, покрутил им в воздухе:

— Самый сильный обезбол, который смог достать. Кольну, и мы в расчете?

В ампуле, конечно, могло быть что угодно вплоть до яда. Но смысл поить и спрашивать, когда он и так не смог бы сейчас сопротивляться уколу?

Рох медленно моргнул, подтверждая согласия.

Охранник быстро сделал инъекцию и бросив:

— Спи, — покинул камеру.

Странно, но незнакомое тепло почти мгновенно разлилось по организму. Мысли стали путаться, и очень скоро навалилось долгожданное забытье.

С того момента, как Таурохтар унес тело Конана, Милена не находила себе места. Она металась по кабинету, сильно опасаясь, что Харом, которого она изучила довольно неплохо, будет в безудержной ярости. Он ведь фактически в голове уже подсчитывал прибыли с победы на главной схватке и вдруг такая подстава. А что это значит? Именно то, мысль, о чем доктор от себя тщательно гнала. Вряд ли «хозяин» удовлетворится аргументами Роха, сколь бы весомыми они не выглядели. Но если она попытается вмешаться, то наверняка лишь усугубит ситуацию. Ну хотя бы узнать, что с мужем! Вдруг появится какая-то возможность помочь.