Чтение онлайн

Я уже мысленно ожидал шум, гам, а так же обоюдное непринятие мною общества и обществом меня.

Мне показалось проще жить, когда есть некоторая стена. Меньше помех собственным попыткам развития.

– Грязев, ты опять сложил грязное? Не надо так делать! – раздался раздражённый голос, а я быстро сбежал.

Не знаю почему, но я не могу отделаться от этой странной привычки снимать постельное бельё и складывать его, а не бросать, как ляжет. Но я и проблемы в этом не видел.

Я вернулся в палату и не понял юмора.

– Эй, это моя кровать, – заявил я незнакомому мальчишке, что развалился на койке у окна и лёжа читал книгу.

– Иди на *цензура*, – ответил засранец лет семи, если судить по габаритам, а я нашёл повод отправиться в карантин за нарушение.

– Встань, лежачих бить нельзя.

– Ещё чего. Я же сказал тебе направление, так что иди и не отсвечивай.

– Мне эта кровать не так уж важна, личных вещей у меня нет, но из принципа я предлагаю подраться за это место, – заявил я.

– Без свидетелей скучно. Запугать твоим примером никого не смогу.

– Но и не опозоришься.

– Тц, достал! – книжка была отложена в сторону, а на меня смотрел мальчик с серьёзным лицом и парой круглых очков. – В лицо не бить, а то воспиталки просекут. В пах тоже нет.

– Правила для драки? Тогда уж у нас дуэль выходит.

– Сечёшь.

А дальше была тупая и бесполезная клоунада.

Я не помню, кем я был, но драться я точно немного умел. Поэтому применение ребёнком ударов из мультиков мне казалось не страшным, а забавным.

– Что ржёшь? – в какой-то момент мальчик после очередного промаха заметил мою улыбку, отбросил очки на кровать и бросился на меня головой вниз.

Не могу сказать, что у меня была высокая скорость реакции.

Нет, осознавая тщетность бытия и потребность в выживании, я не отлынивал от зарядки. А из-за потребности в потере сил для медитации так и подналегал.

Но я неожиданно сам для себя увернулся от весьма стремительного и неожиданного действия.

Неизвестный мне оккупант красиво пролетел по прямой линии прямо в дверь.

– Й-яяя-ах! – раздался женский возглас оттуда.

Я решил проверить.

– Что тут произошло? – опередила меня директриса, распахнув успевшую закрыться дверь.

– Блин, – пробормотал я. Если заявлю, что я автор вон той трещины на стене, то я добьюсь своего. Но это может пошатнуть авторитет этого очкарика, если он его тут добывает. Так что я решил пока промолчать, по ситуации напросившись в «карцер».

– Грязев, Тургенев, я повторяю вопрос. Что здесь происходит? – повторила женщина, оглядываясь то на меня, стоящего в палате, то на сидящего у стены мальчика.

Затем на лбе «жертвы» показалась кровь.

– ГРЯЗЕВ, быстро в карантин! Ты опасен для общества! – Взвизгнула Алла Игнатьевна.

Я и пошёл, вслед же услышал громкое шипение:

– Я всё скажу брату!

– А я тут причём? – пробормотал я и зашёл в комнату к медсестре.

Моё постельное бельё всё так же лежало на кушетке.

Я забрал его и вернулся в свою обитель.

Не худший расклад.

***

Этот Тургенев, точнее его брат-старшеклассник, стали моим постоянным пропуском в мир уединения и лекций о правильном поведении.

После каникул меня выпускали на время занятий, однако остальное время я проводил в комнате два на три метра со всеми удобствами.

Да, я был трижды «избит» очкариком, пока меня удерживал его брат-громила. Но комариные укусы досаждали больше, чем синяк под глазом и тем более на теле.

Вот отсутствие прогулок в какой-то момент показалось мне проблемой, так что я решил на некоторое время стать «паинькой». Всё равно в медитации наступил тупик.

Полный и беспросветный.

А из карантина допуска в библиотеку нет. К телевизору тоже.

Только пять учебников, которые я перечитал бессчётное число раз, а потому мне было очень скучно. Ведь их содержание по большому счёту у меня было в голове давно, а вот альму пришлось зубрить.

Даже летать внутри космоса надоедает, когда он становится полностью изучен.

Где эти восемь точек для управления спутником? Хотелось бы мне знать.

Так что «паинькой» я вернулся к обществу.

Теперь моей кроватью стало одно из свободных мест на втором этаже двухъярусных кроватей.

Если сначала мне это казалось опасным, то в ночи, входя в медитацию, покачивание как-то умиротворяло и переносило меня во внутренний мир быстрее.

Осенью в третьем классе, я уже обучался не один.

Венедикт Александрович Тургенев стал моим одноклассником, перепрыгнув один класс.

Подозреваю, что это было подстроено, чтобы учитель не тратил время на индивидуальное обучение разным программам.

Почему нас до этого не обучали в одном кабинете одновременно? Загадка.

Возможно, не хотели бы сокращать кого-то из учителей.

В любом случае, «Веник Младший» стал моим одноклассником и всячески старался блеснуть знаниями.

Мне же на оценки было абсолютно плевать, я просто поглощал информацию.

Однако разговорчивый и заносчивый Тургенев оказался полезным болтуном.

Если со мной он не общался, то его реплики во время просмотра телевиденья были интересными.

Однажды, когда от нечего делать я сидел около телевизора в почти переполненной комнате, туда вальяжно ввалился и очкарик. Садиться он не стал, опёршись о неподвижную половинку двери.

Вначале он нёс пургу:

– Да все знают, что маги земли и воды бесполезны. Огонь, молния и свет – сила!

– Единорогов приручить нельзя, это бред. Они сильные волшебные монстры. Но я на таком катался.

– Да не мог там победить маг земли, невозможно! Маг огня его бы за счёт скорости волшебных снарядов давно в котлету превратил.

Это бурчание было всем давно привычно.

Как и последовавшая реплика:

– Я, пусть и бастард, но аристократ, с уверенностью говорю. В мультиках доведено до абсурда. Этикет соблюдают только на службе, в быту эти «благородия» почти не применяются.

– Веник, да заткнись, мешаешь смотреть, – подал голос пацан лет тринадцати, непонятно что забывший в телевизионной младшеклашек. Кажется, его звали Вадимом, и он был чьим-то старшим братом. При этом пусть он был на два года младше Мишеля Тургенева, но последний его боялся как огня, по неизвестной мне причине.