Чтение онлайн

Как бы Князю ни было страшно, он был возмущен таким положением дел, но промолчал.

– Согласен?

– Разве у меня есть выбор? – процедил Князь.

– Да. Ты можешь выбрать конец.

«Какой же это выбор?!» Но делать было нечего. Князь не хотел умирать. Как-нибудь проживет бедняком.

– Да, я готов.

Князь увидел, как со стороны дворцового пролета выходит Адриан. В его мантии. Он взглянул на себя и увидел на себе простецкую одежду Адриана. Князя передернуло: он никогда не носил таких одежд. Но выбирать не приходилось. Он не очень-то дружелюбно смотрел на Адриана, в то время как Адриан смотрел на него с сочувствием и желанием чем-то помочь. Однако, сейчас Князю мог помочь только он сам. Не успел Князь ничего понять, как все вокруг закружилось, воинствующая толпа превратилась время круг ликующую, за окном закат сменился рассветом и люди благословляли Адриана, проходя мимо Князя и не узнавая его. Некоторые даже толкали его и упрекали в том, что он явился на праздник в таком виде.

– Иди работай, Холоп! – кто-то грубо толкнул его, протискиваясь вперед.

На него словно вылили ушат помоев. Губы Князя недовольно изогнулись, однако он спросил не это.

– Что за праздник?

– Именины Князя! Пусть будет благословенно его правление!

Озлобленный и нищий Князь повернулся к выходу и протискиваясь через толпу направился к выходу. Столько лет он покидал свой дворец как Князь, а сейчас покидал его как безродный нищий, до которого никому нет дела.

Адриан смотрел вслед уходящему Князю и единственный благословлял его.

Скитания Холопа начались для него сложно. Страж показал ему лачугу, в которой жил прежде Адриан, и Холоп начал возмущаться, однако взгляд Стража его остановил:

Холоп вспомнил, от чего был избавлен, и время от времени это сдерживал его характер. Конечно, почти сразу Холоп захотел удобств, и то, что Адриан спал на полу его поразило – он-то привык спать на мягких кроватях. Лохань он с отвращением выбросил, однако потом понял, что ему не из чего есть. Холоп не знал, как зарабатывают деньги, а будучи избалованным и жадным, хотел их иметь побольше. Однако сейчас его главной проблемой была еда. Он слонялся туда – сюда, спал и впадал в уныние, не зная, что ему делать. Заставить себя попрошайничать или хотя бы попробовать спросить у кого-то совета он не мог: гордость не позволяла.

Так он провел без еды три дня, очень ослаб и нужда заставила его выйти на дорогу, чтобы просить еды. Мимо него проезжали богачи, которые прогоняли его, толкали и смеялись над тем, что в таком молодом возрасте он побирается. Холоп был изумлен их поведением: разве не эти же самые люди когда-то льстили ему и заискивали перед ним, дрожали при малейшем изменении его настроения? Что же с ними случилось? Он очень хотел ответить им, накричать, возразить, но слишком обессилел, чтобы что-то делать, поэтому Холопу приходилось лишь молчать.

Ты – бедняк, и твое место – возле лошади богача.

Холопа снова толкнули и он упал в лужу, испачкался в грязи и от слабости не мог подняться. Мимо проезжали и забрызгивали его грязью, людям было все равно. Холоп озлобился на них и попытался отползти в сторону, но это у него не вышло. Дети проходили, смеялись над Холопом и хрюкали.

Мимо также проходил один старик, который вел за поводья лошадь. Увидев, как дети смеются, отругал их и прогнал, потом остановился возле Холопа.

– Что же ты брат так вляпался? – спросил он, но Холоп ничего не мог ответить. Старик помог ему подняться, взвалил на лошадь, а сам повел ее за поводья. Старик понял, что Холоп ослаб от голода. Придя домой, он кликнул дочку.

– Дитятко! Эй, поди сюда, смотри какого красавца нашел.

Девушка в это время пряжа пряжу, но едва отец позвал, явилась в горницу.

– Ах! – прикрыла она рот от неожиданности увидев грязного человека неизвестно какой наружности и каких лет. – Откуда же он взялся такой?..

– Ну-ну, полно. Из лужи на дороге. Ты лучше не вопросы задавай, а помоги мне.

Девушка принесла лохань и вытерла лицо Холопу. Увидев, что он красивый и молодой, но очень бледный, она покраснела и оставив дело, позвала отца.

– Да уж, – почесал старик в затылке. – Я думал, что он на мой возраст, а тут парень молодой.

– Что же с ним случилось? – с сочувствием спросила девушка.

– Не узнаем, пока не покормим. Совсем ослаб. Давай-ка неси снеди какой-нибудь и водички.

Старик с дочкой накормили, напоили Холопа. Уложил спать его на своей кровати, а сам лег на полу. Несколько дней они его выхаживали, чтобы мог на своих ногах стоять.

Гордость Холопа была раздавлена, он не привык чувствовать себя беспомощным и слабым, но впервые в его сердце появилось странное чувство, которое он никогда не испытывал – чувство благодарности. Однако еще было очень далеко до его изменения, и ему пришло в голову, что эти "смерды" были обязаны ему помочь, так как он – князь, и когда он вернется во дворец казнит всех тех, кто проехал мимо и плохо с ним обращался. Поэтому Холоп не собирался возвращаться в лачугу Адриана. Ему и здесь было хорошо: была еда, чистый дом и кровать, не нужно было работать. Он не видел, как болят кости его благодетеля – старика, который столько дней спит на полу, он не видел, сколько времени его дочка проводит на кухне, чтобы приготовить еды на всех и как весь день работает ее отец, несмотря на возраст.

Однако девушка была красивой и заинтересовала Холопа, так что он часто приходил с ней поговорить и начал даже проявлять знаки внимания, и девушка каждый раз краснела и опускала скромно очи.

Когда его благодетели начали расспрашивать Холопа о том, что с ним случилось, он понял, что не может рассказать. Он испугался. И только сказал о том, что прибыл издалека, был богатым человеком, но в момент потерял все, что имел и теперь стал нищим.

Им было очень жаль Холопа, но им и самим едва хватало еды, поэтому они не знали как намекнуть Холопу о том, что ему или пора уйти, или начать работать, как работают все мужчины.

И тогда они придумали одну хитрость.

Холоп ушел прогуляться, а когда вернулся, хотел прилечь на кровать, но там лежал старик. А когда хотел поесть, приготовлено еды не оказалось. Так до самого вечера ничего не изменилось. Холопу пришлось лечь спать голодным, но он не смог себя заставить спросить об этом старика и его дочку.

На следующее утро он проснулся, у мылся, все кости у него ныли от сна на полу, Холоп был зол, и пришел на кухню, где старик и дочка завтракали. Он хотел с привычного места взять свою тарелку и ложку, но их там не оказалось.

– Где моя посуда? – спросил Холоп, готовый взорваться от происходящего.

– А разве ты ее сделал или купил, что она твоя? – спросил старик.

Терпение Холопа кончалось, и если в былые времена он мог за подобное в своем дворце бросить человека в темницу или казнить, то сейчас у него никакой власти не было, тем более над этими людьми. Холоп был в этом доме не хозяин. Но он так обнаглел, привыкнув, что все для него и за него делают, что начал требовать себе еды, и говорить что он не будет больше спать на полу, чтобы старик сам шел на пол. Старик молча жевал хлеб, но потом сказал: