Князь из картины. Том 10
Шрифт:
Этот артефакт не принадлежит мне, я не могу его чувствовать так же, как глыбу, поэтому мне приходилось довольствоваться лишь визуальным эффектом.
Меч слабо засветился, но трещины так и не исчезли. В лейке больше не осталось воды.
Я поморщился. Если сейчас оставить всё как есть, то действие лейки просто исчерпается, и треть Эссенции пойдёт на смарку.
Скрепя сердце, я закинул в артефакт ещё одну Эссенцию Магии Времени и вновь полил Клинок Раскола.
Лишь когда лейка опустошилась на девяносто процентов, трещины наконец-то исчезли. От Клинка разлилась такая мощная энергия, что мне пришлось отступить на несколько шагов назад. Пространство вокруг него завибрировало.
— Отнеси его в Зал Реликвий, — велел я Кровавому.
Страж взялся за рукоять меча — его тело заколыхалось, частично обратившись в жидкое состояние. Кровавому было тяжело держать этот меч.
Страж пошёл на выход. Я взглянул на клона и передал ему лейку.
— Сходи в сокровищницу, полей повреждённые артефакты. Нечего добру пропадать.
— Ага, — клон ушёл.
Я достал Пространственную Иглу и переместился в Зал Реликвий. Подошёл к Печати Замка и начал готовить новый пьедестал для Клинка Раскола.
Клон и Кровавый появились через пару минут.
По моей команде страж уменьшил Клинок Раскола и установил его над пьедесталом, который слабо засиял, создавая связь с артефактом. Меч завис над пьедесталом — от него во все стороны расходились волны пространственного искажения.
— Отлично, — выдохнул я.
Теперь этот артефакт не доставит проблем. Он подключился к подземному энергетическому источнику и будет постепенно подпитываться.
Я погладил Печать Замка. Осталось немного… Когда я стану Высшим Магом, ко мне вернётся вся власть над этим артефактом. Вся власть над Залом Реликвий и всем замком.
— Как думаешь, лейка сработает на Скрижали Закона? — спросил я клона. Он взял книгу с собой и сейчас лениво листал её.
— На том осколке, что у нас, точно не сработает, — ответил клон. — Если артефакт расколот на несколько частей, то перед тем как использовать лейку, нужно собрать все части.
— Теперь у нас есть причина собрать Скрижаль, — заметил я.
— Даже после сбора лейка может не сработать, — покачал головой клон. — Или придётся выложить сразу несколько Эссенций. Это ведь Великое Сокровище, супер-артефакт.
Я кивнул и вспомнил треснутый компас, который видел в Ледяной Башне. Если мои подозрения верны, то это ещё одно Великое Сокровище. Надо будет подумать об этом — может, забрать компас себе?
Мы с клоном покинули Зал Реликвий. Я зашёл к себе в комнату, лёг в кровать и обновил воспоминания.
Переварив всю информацию, я заглянул в голову клона, который вёл совет рода. Не стал брать под контроль его тело, а просто смотрел его глазами.
Он как раз заканчивал свою речь:
— Главное, никогда не забывайте, что в теле этого милого младенца сидит древний, почти тысячелетний старикашка, озлобленный на весь мир и ненавидящий наш род.
Женщины слегка поёжились от слов клона.
На этом совет был закончен. Было принято решение пока не вредить Ильясу. Он всё равно младенец и ещё очень не скоро станет магом. Может, когда он подрастёт — тогда и стереть ему личность? А пока пусть помогает по мере возможностей.
Я выдохнул. Да уж, устал я сегодня. Сильно устал. Но ещё рано ложиться — к одному из моих клонов припёрся Чудак и потребовал разговора со мной. Причём он отказывался обсуждать что-либо с клоном, а хотел видеть именно меня, оригинала.
Через клона я передал ему сообщение и пошёл в ритуальную комнату, зевая по пути. И не спится же кому-то… Но ничего. Думаю, я знаю, о чём хочет поговорить Чудак.
Детская комната Ильяса.
Клон этого урода уложил младенца в детскую коляску и накрыл одеялком.
— Тебе покачать кроватку? — спросил он.
— Посёл ти, — буркнул Ильяс.
Клон хмыкнул, выключил свет и вышел из комнаты.
Ильяс лежал, смотрел в потолок и переваривал недавние события. В уголках глаз начали скапливаться слёзы.
Чёртово детское тело!
Он быстро принялся их вытирать. Да что ж такое-то… Не вытираются.
Как же так вышло? Почему?
Бывший старик вытянул над собой ладошки и с трудом разглядел их в темноте.
И что ему теперь делать?
Ильяс прикрыл глаза, вдохнул, выдохнул.
Хотя… У него ведь нет выбора, о чём тут думать? Он станет магом времени. Позже, когда он достигнет Высшего ранга, он довольно быстро сможет освоить Высшее Целительство и даже Высшую Химерологию.
Конечно, он не станет таким же могущественным Целителем, как в прошлой жизни, но всё равно будет эффективнее многих дилетантов-лекарей.
Сила времени и целительства… Используя эти две базы, Ильяс сможет продлить свою жизнь ещё как минимум на тысячу лет. Ведь сейчас он — Ильяс Тюдор. После отмотки времени, по сути, его тело теперь как чистый лист. Его прошлый иммунитет к продлению жизни с помощью добавления жизненной энергии обнулился, и он вновь может использовать его. А если добавить к этому способу продления жизни ещё и силу времени… Получится ли увеличить эффективность?
Ильяс обдумывал всё это. Конечно, в самом идеальном случае ему нужно сделать второй источник. Если это случится, если он станет двойным магом — целителем и магом времени — то насколько он будет могущественным? Сможет ли его кто-то остановить?
Ильяс сжал кулачки. Но как убедить Юсупова сделать ему второй источник? Юсупов никогда не станет ему доверять. А если он решит во время инициации выбрать Школу Светлой Магии и станет Целителем — то его просто убьют. Да и талант в этом направлении, скорее всего, у него будет не такой, как в прошлой жизни. Ильяс многое читал о древних родах Аэтерна и знает, как они были повёрнуты на родословной. Те же Тюдоры, наверное, многие поколения усиливали у своих потомков талант к магии времени. Поэтому в нынешнем теле ему лучше пойти именно этим путём.
Хотя, нет — лучше получить двойной источник.
Ильяс выдохнул. Он прикрыл глаза и продолжил лихорадочно всё обдумывать.
Он пришёл к следующему решению: Ильяс будет вести себя хорошо. Он сделает вид, что послушен Юсупову и забыл о своей ненависти. И когда станет старше — через пять-десять лет — он попросит его о втором источнике. И даже если Юсупов не согласится, он станет Высшим Магом Времени.
Он сделает так, что Юсупов сильно пожалеет о своём решении оставить его в живых.