Чтение онлайн

Габриэль вздохнула. Пожалуй, она прекрасно понимала все мои опасения, и точно так же соглашалась с тем, что Альберт в самом деле не обязан. Вот совсем.

Я сунула руку в карман, нащупала там хрустальный кулон. Интересно, как там Винсент? Все ли у него хорошо? Почему-то думалось о нем с теплом, и это тоже было новым и необычным. Раньше думать было не о ком.

В этот миг в дверь тихонько постучали. Габриэль сорвалась с кровати и, стремительно бледнея, понеслась открывать.

– Альберт!

Я кивнула и слезла с кровати, ныряя ступнями в туфельки. Габриэль лишь приоткрыла дверь, но сквозь щель виднелись светлые волосы, стянутые в хвост, и ворот темной рубашки.

– Вечер добрый, - раздался низкий голос, - мы идем?

– Конечно, идем! – а Габриэль только что не подпрыгивала на месте.

Я покачала головой. Интересно, Альберт замечает, что с ней что-то не так, когда он рядом?

Он, завидев меня, чуть заметно поклонился и улыбнулся, так по-доброму, что душа запела.

– Ильса, и тебе доброго вечера.

Затем, галантно поддерживая нас под локоток, вывел в коридор и тихо притворил дверь.

– Куда идти?

Аделаида показывала сегодня, куда. Ее комната в самом деле была как раз напротив той самой уборной, где убили Мелли, и мы двинулись туда на цыпочках, стараясь не шуметь. Остановившись у нужной двери, Габриэль постучалась. Через некоторое время тихо скрипнули петли, в коридор упал сноп красноватого света.

– Пришли, - удовлетворенно пробасила Аделаида, - ну, проходите.

Наверное, все комнаты учениц были одинаковые. Две кровати, две тумбочки, платяной шкаф, стол со стульями. Аделаида, нас ожидая, расставила подсвечники, и теперь золотые огоньки острыми коготками царапали сумрак. В камине полыхали угли. А на столе была расстелена скатерть из беленого льна, и там нас уже поджидал тонко нарезанный окорок, куски творожного сыра, ломти белого хлеба и большая закупоренная бутыль темно-коричневого стекла.

– Нам не хватает кружек, - заметил Альберт.

Аделаида развела руками.

– Извиняюсь, только две. Моя и Мелли. Но, боюсь, никто не захочет пить из кружки убитой.

– Я сейчас принесу, у меня все есть, - сказал Альберт и выскользнул за дверь.

А мы расселись вокруг стола, кто на стул, кто на край пустующей кровати.

В комнате было светло, я сидела и рассматривала девушек. Габриэль была воплощением элегантности и изящества, в то время как Аделаида, с волосами, накрученными на бумажные полоски, очень сильно напоминала пышный и румяный пирог. Она вовсе не была жирной, просто… очень внушительная дама в теле. При этом лицо у Аделаиды было широким и круглым, как тарелка, на которой нас ждало угощение, а взгляд – умным и хитрым.

Альберт вернулся очень быстро, он принес три невысоких глиняных стакана, а еще сверток из коричневой бумаги.

– Девушки, это вам. Не мог удержаться, чтоб не угостить.

Я невольно потянулась к свертку, отдернула руку, понимая, что на меня сейчас зашикают, но все молчали и спокойно ждали, давая мне возможность снять обертку.

Внутри оказалась картонная коробка, а когда я сняла крышку, Аделаида не сдержала восхищенного вздоха.

– Зефир! Откуда?

– Сегодня мой багаж наконец приехал, - объявил Альберт, - угощайтесь. Ильса, ты когда-нибудь такое пробовала?

Я мотнула головой. Странный вопрос. Никогда.

– Так, я за сидр, - Аделаида потянулась к бутыли, - знаете, так хорошо, что вы зашли. А то и поговорить не с кем.

Потом я ела прекрасный копченый окорок с белым хлебом и запивала все это буйство вкуса отличным сидром. Зефир дожидался своего часа в коробке.

– Расскажите, откуда вас привезли, - попросила Аделаида, - я здесь уже второй год, но дыхания Энне-аша во мне кот наплакал, и поэтому меня даже в Долину еще не брали. Даже не знаю, зачем я здесь.

– А ты сама откуда? – спросила Габриэль, - я еще не встречала девушек, которые могут вот так… Да я, в общем, вообще мало кого встречала.

Аделаида быстро положила себе на хлеб толстый ломоть окорока и добродушно ответила:

– Отец у меня торгует солью и специями в Триффльсторе.

– Далековато, - Альберт присвистнул.

– Да, далековато, - девушка вздохнула, откусила от окорока и принялась задумчиво жевать. Потом оглядела нас с легкой грустью, - но меня никто не спрашивал, хочу ли я. Городской голова, как только узнал, что я видела душу, уходящую в Долину, сразу письмо в Бреннен написал. Ну и через месяц за мной явились. Впрочем, я и не слишком жалею. Так-то я бы уже была замужем и с парой-тройкой детишек. Стряпала бы, сопли всем подтирала, и мужу в том числе. А здесь все-таки интересно.

– Страшно же, - это сказала Габриэль, - вот, убийство…

– Я слышала, убивают одаренных, - с толикой беззаботности в голосе сказала Аделаида, - мне это не грозит. В этот раз мастер Клайс мне выговаривал, мол, не бродите одна по замку. А я что? У меня теперь даже соседки нет. Хоть бы кого привезли еще, чтоб не скучно было. Ну, а вы?

Она посмотрела в упор на меня.

– За что тебя тот надутый индюк так ненавидит?

– Я из деревни, - почему-то теперь об этом говорить было легко, - ар Мориш полагает, что я недостойна…

– Быть из деревни – это мало для ненависти. – назидательно сказала Аделаида, - это ты ему нос разбила?

Оставалось кивнуть.

– Он это так не оставит, - буркнула девушка, теребя бумажку, на которую был намотан жиденький локон.

– Не оставит, - эхом отозвалась Габриэль.

– Он не посмеет что-то сделать, - твердо сказал Альберт, - он, конечно, не подарок, но трусоват… Мелкие пакости – это все, на что способен ар Мориш. А ты, Ильса, не обращай внимания. Мало ли дураков на свете?

Потом, улыбнувшись, он отпил большой глоток из стакана, и продолжил:

– Хотите, расскажу, как я сюда угодил?

Разумеется, все выразили горячее желание.

– Вы что-нибудь слышали о школе Парящих?
– Альберт улыбнулся, но улыбка вышла жалкой, наверное, оттого, что полноценно он улыбаться и не мог.

– Я слышала, - вдруг сказала Габриэль, - но мне непонятно, как ты мог оказаться и там, и тут. Ведь только один дух может отметить смертного своим дыханием.