Чтение онлайн

– Она. Ее забираю.

– Что? – выпучил глаза барин.

– Крепостную девку? – хором взвизгнули барышни.

– Да на кой ляд она вам сдалась? – воскликнула барыня. – Вы разве не на дочек наших посмотреть приехали?

Князь с явной неохотой отвел от меня свой гипнотический взгляд и уставился на барыню.

– Я на них посмотрел – не то. А вот она, – князь снова указал на меня тростью, – то, что мне надо.

– Так бы стразу и сказали, что вам служанка нужна, а не жена, – буркнула барыня. – Идемте, девочки!

Софья и Дарья фыркнули и, развернувшись, последовали за матерью. Я же все стояла на месте и, ошалело хлопая глазами, смотрела на князя.

Кашлянув, барин крикнул:

– Эй, Анчутка! Поди сюда!

– Иди, давай, – шепнула Агафья и подтолкнула меня вперед.

На негнущихся ногах я неловко подошла к барину и князю. Смотреть на последнего в открытую теперь, на таком близком расстоянии, мне было страшно.

– Сколько тебе лет? – спросил князь.

– Десять, – послушно ответила я, опустив голову.

– Тебя и правда зовут Анчуткой?

Испуганно взглянув на сурового барина, я кивнула.

– Не ври мне, – стальным голосом произнес князь, и у меня кровь застыла в жилах от жуткого тона его голоса.

– Софьей меня крестили! А Анчуткой прозвали, потому что барышню так же звать, как и меня. Барыня сказала, что негоже крепостной девке имя барышни носить, – скороговоркой выпалила я и, зажмурив глаза, принялась ждать, когда мне прилетит оплеуха от барина.

Несколько мгновений царила тишина, а затем князь произнес:

– Софья, пойдешь ко мне в услужение? Будешь моей помощницей.

– Пойду! – воскликнула я, подняв голову и вновь встретившись взглядом с князем. Его глаза в этот момент показались мне бездонным черным омутом, где таилась неизвестность. Однако попасть в услужение к нему всяко лучше, чем быть подаренной на именины сальному соседу со свинячьими глазками, а затем стать женой его конюха.

– Сколько за нее хотите?

Барин закряхтел, размышляя над ценой.

– Рублей семь, не меньше, – наконец выдал он.

Князь удивленно приподнял черные брови:

– Да вы алчный человек, Борис Аркадьевич. Ей цена от силы два рубля.

– Семь рублей и не копейкой меньше, – надувшись, повторил барин. – Она предназначалась моему соседу на именины, который подумывал выдать ее замуж за своего конюха. Не хотите, не берите.

– От чего же не хочу? Очень даже хочу. – Князь вынул из потайного кармана сюртука кошель, достал нужную сумму и протянул ее барину. – Хотел бы я вежливо сказать, что с вами приятно иметь дело, но я не люблю врать. С вами отвратительно иметь дело. Надеюсь, мы больше никогда не встретимся. – Повернувшись ко мне, князь произнес: – Софья, садись в карету.

Я кинула последний взгляд на ошалевшего от такой грубости барина и шмыгнула в карету, даже не подумав испросить разрешения попрощаться с матерью. Князь последовал за мной. Когда он стукнул тростью по стенке, ямщик стеганул хлыстом. Кони заржали и понесли меня в неизвестном направлении.

– Итак, Софья, расскажи мне свою историю. – Князь снял высокую шляпу и, положив ее на сиденье, к которому была прислонена трость, внимательно посмотрел на меня. – Не смей врать мне или что-то от меня утаивать, я сразу же это пойму.

Почему-то только сейчас я ощутила исходящий от этого человека холод. Скукожившись, я робко заговорила:

– Меня прозвали Анчуткой за то, что я непоседливая и люблю озорничать. Отца моего, по словам матери, переехала карета. Это случилось еще до моего рождения. Мать, однако, почти не вспоминала о нем, потому что он был пьяницей. В барском доме она служит на кухне, а я ей помогаю. Помогала. – Помедлив немного, я продолжила: – Иногда я тайком бродила по поместью, любуясь богато обставленными комнатами. Мне страшно хотелось стать барыней и часами ничего не делать, только валяться в роскошной постели и есть яблоки с медом. А еще мне хотелось обучиться грамоте, но мать мне этого не позволила. Книги в барском доме, до которых никому не было дело, не давали мне покоя. Я мечтала перечитать их все, но мать даже подходить к ним запретила. «Негоже девке дворовой грамоту знать», – был ее ответ. Чуть позже я стала ее понимать. Крепостным нелегко живется. Помимо своего дома надо трудиться и в барском. Здесь каждая пара рук на счету, поэтому мать и отказалась обучать меня грамоте.

– Для безграмотной крестьянки ты слишком ладно говоришь, – нахмурился князь.

Испугавшись, что он решит, будто хочу от него что-то скрыть, я затараторила:

– Мне никогда не нравились речи окружающих меня крестьян, поэтому я вслушивалась в речь господ и старалась говорить, как они. Естественно, мать этого не одобрила. Она побила меня и заставила забыть все «барские словечки». Тогда я стала говорить на привычном ей языке, но не бросила того, что начала. Я продолжала слушать и запоминать правильную и более мелодичную, на мой взгляд, речь.

– А ты интересная девчушка, – хмыкнул князь. – С тобой не будет скучно.

Он отвернул голову к окну и за все время пути больше не сказал мне ни слова. Я же сидела как мышка, боясь даже повернуть голову к окну, чтобы посмотреть, где мы едем.

Не знаю, сколько прошло времени. Я даже успела задремать, но тут же проснулась, когда ямщик протяжно воскликнул:

– Тпру-у-у!

– Приехали, – констатировал князь.

Надев шляпу, он вылез из кареты, а я поспешила следом за ним.

Была уже глубокая ночь. На темном небе сияли россыпи звезд, а вокруг горели редкие фонари, освещавшие мощеные дороги и фасады домов в несколько этажей.

– Мы в городе! – восторженно выдохнула я, оглядываясь по сторонам.

– В Туле. Знаешь такой? – Одеяние князя сливалось с тьмой. Выделялось только его бледное лицо.

– Это там, где оружие куют? – Во время войны с французами барин несколько раз упоминал в разговорах с женой этот город и его вклад в вооружение страны.

– Верно. Идем за мной.

Князь шагнул во двор возвышающегося над нами дома, постучал в дверь и, дождавшись, когда ему откроют, вошел. Я последовала за ним и оказалась в богато отделанном помещении с лепниной и красивыми картинами. Всюду горели свечи и казалось, что сейчас день, а не ночь.

– Девочку сначала накормить, а потом искупать и уложить спать. – Князь передал трость высокому и широкоплечему мужчине со светло-русыми волосами и светло-карими глазами. Его суровое лицо тоже было бледным, а губы бескровными. Но если бледность на лице князя казалась естественной и шла ему, то бледность этого мужчины выглядела искусственной, будто он выбелил лицо пудрой.