Чтение онлайн

– Князь Роговолд, властитель града Полоцка и ближайший земель, – также по-словенски ответил Рёнгвальд, с интересом рассматривая киевского воеводу, – Что привело тебя в мои земли, Хвитсерк Харальдсон?

Воевода ощерился, показав ярлу ровные белые зубы.

– А разве это твоя земля? – скалясь, поинтересовался норег. Он добродушно улыбался, однако глаза его говорили – он не прочь убить и Рёнгвальда, и старого варяга, и всех его хирдманов.

– Уж точно не Киевского князя, нурман! – ответил Ярун, усмехнувшись. Чернявый, услышав голос варяга, мгновенно развернулся на носках, впился тому взглядом в лицо.

– Это мы ещё поглядим, – ответил норег, сжимая в руке рукоять меча. По пальцам воеводы пробежались маленькие быстрые искорки. Рёнгвальд даже не успел понять, какой перед ним одарённый – огня или молнии, как чернявый перехватил его руку.

– Хвитсерк, нет! – грубо приказал тот.

Это выглядело смешно. Маленький, чернявый словенин останавливает здоровенного, обвешенного золотом норега, и приказывает тому остановиться. Вместо ответа Хвитсерк лишь быстро отдёрнул руку, и зло глянул на своего спутника.

– Чего тебе, Улеб?

Вместо ответа словенин посмотрел на Яруна и пренебрежительно произнёс:

– Здрав будь и ты, Злыдень.

Рёнгвальд опешил. Старый варяг же, напротив, гордо выпрямил спину и с достоинством кивнул.

– Значит, теперь ты служишь нурману? – в таком же тоне продолжил Улеб.

– Уж лучше ему, чем князю Киевскому, – спокойно ответил Ярун, пригладив усы. Хвитсерк, ничего не понимающий, внимательно уставился на варяга. Будто пытался вспомнить что-то, но не мог. А потом... Громко и надрывисто засмеялся!

Рёнгвальд неверяще уставился на норега. Тот хохотал так, что тряслись верхушки ближайших деревьев. Сидевшие на них вороны, слетевшиеся на запах поживы, поспешили убраться куда подальше, недовольно каркая.

Улеб и Ярун тем временем продолжали сверлить друг друга ненавидящими взглядами. Хвитсерк, отсмеявшись, смахнул с глаз навернувшиеся слезы, и громогласно произнёс, обращаясь к Рёнгвальду:

– Мне кажется, им двоим есть что обсудить, князь Полоцкий! А с тобой хочу потолковать я! Ну что, позовёшь в гости, или так и будем в чистом поле глотки драть?

Рёнгвальд усмехнулся.

– Мирно? – спросил он.

– Само собой, князь! – ответил Хвитсерк.

– Всех за стены не пустим, – ответил Ярун, не сводя глаз с чернявого, – Большой десяток, и – без оружия!

На последних словах Улеб дернулся, как от звонкой пощечины.

– Годиться, Злыдень! – рассмеялся в ответ Хвитсерк. Положив на плечо Улебу руку, норег наклонился и что-то негромко сказал тому в самое ухо. Тот, помрачнев ещё сильнее, едва заметно кивнул.

– Большой десяток, князь! Через час! – сказал Хвитсерк, развернулся и зашагал к своим. Улеб, чуть помедлив, направился вслед за ним.

– Ты не хочешь мне ничего объяснить? – вкрадчиво поинтересовался Рёнгвальд, обращаясь к старому варягу, – Кто это были?

– Старые знакомые, – усмехнувшись, сказал Ярун.

Произошло это ещё в те давние времена, когда варяг Ярун был молод, и служил под началом Киевского князя Олега, прозванного Вещим. Прозвали его так потому, что дар, которым обладал Великий, позволял тому предсказывать будущее. Не всегда верно, почти всегда расплывчато и туманно, но позволял.

Ярун тогда был в большом доверии Великого князя. Олег доверил ему большую, отборную сотню дружинников, почти треть из которых были сильными одарёнными. Хвитсерк же, напротив, только-только вернулся в Киев из земель Византийской империи, где состоял в войске наёмников-варангов, служивших императору только из-за золота. Тогда он ещё не был ни воеводой, ни доверенным лицом Великого князя. Но одно было при нём. Этот норег, обладая могучим даром, замечательно умел делать работу воина – убивать.

– О! Нурманская крыса! – так Свен, один из подопечных дружинников Яруна, поприветствовал Хвитсерка, когда в один из дней тот заявился на Великокняжеский пир.

Хвитсерк закаменел лицом. Он окинул внимательным взглядом пьяного вусмерть дружинника, сидевшего на скамье за столом, и уже давно не понимающего, что он говорит и делает. Норегу же было нанесено оскорбление, позор которого можно было смыть только кровью обидчика. Оружие Хвитсерка, как и положено в при общей трапезе, лежало здесь же, недалеко, в углу палаты, под присмотром пары трезвых отроков. Которые ничего не успели сделать, когда могучий норег подлетел к стойке.

Раз – и меч Хвитсерка, покинув ножны, мгновенно оказался у того в руке; два – и норег уже у стола, с другой стороны которого пьяный Свен, уже забыв сказанное, усадил на колени дворовую девку, и что-то негромко сопел ей в ухо, одной старательно шаря под подолом платья. Другая рука дружинника лежала на столе, и как раз в этот момент Свен отрезал кусок жаренного мяса с общего блюда коротким разделочным ножом.

Короткий свист, блеск стали. В шумной палате на Великокняжеском пиру на миг стало тихо, зато что началось потом. Отчаянный визг девки, пытающийся улизнуть куда подальше, привёл Свена в чувство. Тот удивлённо посмотрел на обрубок своей руки. Совсем недавно здесь была кисть, державшая нож, и Свен с усердием пытался отрезать этим ножом кусок мяса. И вот незадача, и кисть, и нож куда-то подевались. Вместо них – тупой обрубок, из которого на общий стол толчками выходит горячая, красная кровь.

Свен быстро пришёл в себя, спихнул с себя визжащую девку, попытался встать. Он – но не Хвитсерк. Одной отрубленной по локоть руки ему казалось мало за нанесённое оскорбление. Меч, отмахнув руку, пригвоздил её и самого себя к дубовой столешнице.

Бешеный ураган заиграл в глазах норега. Тот, безумно рассмеявшись, отпустил меч и выбросил вперёд руку. Созданная могучим магом молния сорвалась с руки Хвитсерка, и яркой вспышкой устремилась в сторону обидчика. Но Ярун успел раньше.

Едва меч норега отрубил его дружиннику руку, варяг вскочил. Он, как сотник, пользующийся доверием Великого князя, сидел чуть дальше от простых дружинников.

Сорвав с опорной балки щит, Ярун крутанулся на месте и метнул его в Хвитсерка. Норег не успел никак среагировать. Щит, прогудев над головами пирующих, ударил того в спину. Нет, Хвитсерк не упал. Но удар был точен и силён. Норег, чтобы не потерять равновесие, на пару ладоней опустил руку, с уже готовой молнией. Это спасло Свену жизнь. Яркая вспышка, и разряд угодил прямо в застрявший посреди стола меч.

Эту историю спустя пару часов рассказал сам Хвитсерк, пируя в княжеском детинце, в гостях у Рёнгвальда.

– И где же в этой истории Улеб? – поинтересовался ярл, прикладываясь к чаше с пивом. Сидевший по левую руку от него киевский воевода усмехнулся.

– Мой меч впитал в себя силу дара, князь! – гордо заявил Хвитсерк, тоже прикладываясь к пиву, – И прожарил руку этого увальня Свена до румяной корочки! Ух, какой тогда стоял вкусный запах!

Сидевший по правую руку от Рёнгвальда Геллир поперхнулся, отодвинул блюдо с только что принесённой свежей жареной свининой.

– Лекари при Олеге были чудо как хороши! – продолжал тем временем Хвитсерк, вгрызаясь зубами в сочное мясо, – Руку отрубленную или ногу на место для них приладить – плёвое дело! Однако одно условие, если та цела, хоть немного. Тогда проблем не будет!