Чтение онлайн

Выехавшие из крепости остановились, завидев вылетевшего из леса всадника. Рус помахал им обеими руками, показывая, что невооружен, и всадники медленно пустили коней навстречу. Один постепенно выдвигался вперед, двое почтительно отставали.

Рус из-за стука своего сердца не слышал грохота копыт. Все трое мелкокостные, трудно привыкнуть, в лицах ни следа воинственности, а передний с виду вовсе не то волхв, не то лекарь.

Человек на передней лошади, тихой и смирной, весь был в седой бороде, роскошной и необъятной. Она серебряными волнами падала на грудь и достигала пояса. А так как и длинные волосы так же мощно ниспадали на плечи, то все это сливалось, и видно было только темное от солнца лицо в обрамлении белых волос да еще седые кустистые брови, настолько густые и лохматые, что торчали как крохотные копья.

Его старческое лицо носило отпечаток мудрости, но не святости. Он показался Русу много повидавшим и пережившим, во многом разочарованным, но упорно идущим к своей цели.

Рус заставил себя сидеть недвижимо, лицо держал надменным. Конечно, первым должен здороваться и поклониться младший, но с другой стороны – первым кланяется тот, кто слабее.

Старик поднял руку в приветствии. Рус вскинул руку тоже, но следил, чтобы не слишком поспешно и не выше, чем старик.

– Приветствую могучего воина, – сказал старик медленно. Он подбирал слова с трудом, но говорил ясно, отчетливо. – Меня зовут Аарон, я первосвященник… вы можете звать меня войтом этого народа. Кто вы? И почему напали на наши мирные веси?

Рус ответил холодно, с достойной победителя надменностью:

– Мы зовемся ски… русами. А напали по праву сильного.

Старик, которого звали еще смешнее, чем Нахима, вслушался, глаза настороженно следили за губами варвара. Русу почудилась в глазах войта – наверное, все-таки волхв, – кроме глубокого отвращения, еще и далеко не старческая злоба. За его спиной двое стариков чуть помоложе неотрывно смотрели на Руса. Он чувствовал их ненавидящие и боязливые взоры.

– Да, – согласился Аарон, – с этим правом приходится считаться… Чего вы хотите?.. И, чтобы разговор наш был теплее, прими от нас этот дар.

Второй старик с готовностью выдвинулся, подал Аарону обеими руками странный котел из необычного металла. Днище котла было заострено, а края с одной стороны длиннее. Аарон торжественно протянул его Русу.

Рус смотрел настороженно, западня могла таиться в любом виде.

– Что это?

– Шолом, – объяснил Аарон высокопарно. – Это означает мир, безопасность, защиту на моем языке. Эта шапка из железа особой работы… О нее ломаются любые мечи. Мы называем такое железо харалугом, булатом.

Рус принял железную вещь, повертел в руках. Значит, это не котел, а род доспеха… Он ощущал кончиками пальцев невероятную крепость этой вещи. Намного прочнее даже черной бронзы, даже странно, что местные так просто расстаются. Значит, очень сильно боятся.

– Шолом, – повторил он высокомерно. – Что ж, благодарствую. За такой шолом надо отвечать шоломом. Зуб за зуб, око за око, а за добро, значит, добром. Даже за столь малое. Ты спрашивал, что мы хотим? Мы изволили восхотеть эти земли. Мы берем их.

Старик поклонился:

– Да-да, я вижу, что говорю с великим воином. Право сильного неоспоримо. Что перед ним справедливость? Но даже отважные воители не хотят терять своих воинов там, где могут получить свое без крови.

Рус захохотал. Он чувствовал собственную мощь, и скованность быстро покидала его могучее тело. Он выпрямился, широкая грудь подалась вперед.

– Без крови? Это не путь мужчин.

Аарон смотрел внимательно:

– Но это путь вождей.

Рус хотел возражать, в мечтах уже стоптал их конем и сжег проклятый град, наслаждаясь ревом пожара, криками обезумевших от страха людей, лязгом топоров, но вспомнил неторопливого Чеха, прикусил язык, а затем бросил зло:

– Что предлагаешь? Говори, но только быстро.

– Мы дадим вам еду, – сказал Аарон. – Мы дадим зерно и сено для коней. Мы дадим новые повозки взамен ваших старых, чтобы вы могли продолжить свой путь дальше.

Рус указал на небо:

– Взгляни. С сегодняшнего утра задули северные ветры. Это боги подают знак, что пора останавливаться. Иначе морозы и снег застигнут нас в пути. Тогда погибнем все.

Аарон сказал нерешительно:

– Мы могли бы снабдить все ваше племя теплой одеждой. Только скажи, сколько вас, чтобы мы собрали на ­каж­дого…

Рус раздвинул губы в злой усмешке:

– Ты мог бы и просто спросить нас, сколько у нас воинов. Отвечаю: достаточно, чтобы с огнем и мечом пройти через все ваши земли.

Он поманил рукой. Из зарослей выметнулся Буська, конь под ним несся как стрела. Трое иудеев даже подали коней назад, но Буська остановился подле Руса так резко, что конь поднялся на дыбы и замолотил по воздуху копытами.

– Этот мальчик, – сказал Рус, – сразил в бою троих ваших взрослых мужчин. А каждый наш воин стоит десяти ваших, если не больше… Буська, быстро приведи сюда пленника, который говорит на нашем языке!

Буська умчался, и они ожидали уже молча. Трое повесили головы в тягостном молчании, а Рус восседал гордо, чувствовал свою власть над их жизнями. Когда привели Нахима, Рус повел дланью:

– Этот пленник одет лучше других. И умен. Наверное, он для вас ценнее других. Я дарю его вам. Это мой шолом от меня.

Он снял петлю с его шеи, и Нахим, еще не веря, нерешительно шагнул к своим. Аарон поклонился.

– Ты не только великий, но и благородный вождь.

– Скажи, – спросил Рус внезапно, – откуда ты знаешь наш язык? В этих весях отыскался только один.

Аарон развел руками:

– Твои воины все время что-то кричат… Мы привели на стены всех ученых людей, всех мудрецов. И отыскали тех, кто знал ваш язык.

Рус удивился:

– Значит, мы с вами когда-то уже встречались?

– Нет, – прошептал Аарон. – Нет-нет!

Рус заметил, что старик стал такого цвета, как его борода. В глазах заметался страх, даже ужас, и только усилием изнутри держался на месте, часто кланялся. А когда Рус отмахнулся, с облегчением попятился.

Когда Рус повернул коня и поехал к своим, он долго чувствовал на спине его потрясенный взор.

Нахима посадили на круп коня Аарона, так вдвоем и вернулись к воротам. На стенах толпился народ. Еще издали донеслись горестный плач и стенания. Люди вздымали руки к небесам, лица орошались слезами. Ворота открыли поспешно, там толпился народ с топорами, рогатинами, кольями.

Едва трое миновали ворота, створки с грохотом захлопнули. Слышно было, как, спеша и не попадая в железные скобы, задвигают огромные деревянные засовы. Коней подхватили под уздцы, бегом повели к дому ребе Соломона.