Чтение онлайн

Это был поручик Алексей Орлов, сержант гвардейского Преображенского полка. Бессонная ночь, стремительная скачка из Петербурга в Петергоф почти не отразились на нем — движения четкие, быстрые, но без суеты, лицо спокойное, бледное, только глаза немного покраснели. От него слегка пахло хмельным: перед дорогой Алексей для бодрости осушил бокал мадеры.

Тремя шпорами, оставляя пыльные следы на сверкающем паркете, Орлов спешно прошагал по длинному коридору дворца к спальной комнате, рывком распахнул дверь и подошел к кровати.

Супруга императора Петра III Екатерина Алексеевна безмятежно спала, подложив ладонь под щеку. Обтянувший голову чепец сбился набок, и кружево еле заметно колебалось в такт ее дыханию. На белой подушке, у подбородка, темнело небольшое пятнышко: сюда упала капля слюны из ее полуоткрытых губ.

Орлов осторожно тронул оголенное круглое плечо спящей женщины и тихо сказал:

— Пора вставать… У нас все готово…

Екатерина Алексеевна вздрогнула, открыла глаза и, увидев в полумраке спальни склонившуюся над ней огромную неясную фигуру, от которой несло вином и потом, испуганно вскрикнула:

— Кто это?!

Она хотела позвать прислугу, но не сделала этого, узнав неожиданного гостя.

— Алексей?! Ты откуда?!

— Пора вставать, — не отвечая на вопросы, невозмутимо повторил Орлов. Он подошел к окну, раздвинул пошире портьеры, впустив в покой розовый свет нарождавшегося дня и, убедившись, что женщина уже отошла от сна, повторил: — У нас все готово!

«Вот оно!.. Началось!..» — подумала Екатерина Алексеевна, чувствуя, как в груди поднимается радостное возбуждение. — Сбылось предчувствие…»

От мысли, что через несколько часов все решится, на какой-то миг закружилась голова, пугающе сжалось сердце, и тут же ее охватило опьяняющее ликование: «Началось! Началось!..»

— Карета ждет, — все тем же ровным, лишенным эмоций голосом произнес Орлов, повернулся на каблуках и вышел из комнаты, едва не столкнувшись в дверям с камер-фрейлиной Екатериной Шаргородской, которая, заслышав шум подъехавшей кареты, прямо в ночной рубашке бросилась к спальне.

— Помоги мне! — коротко приказала Екатерина Алексеевна и стала торопливо одеваться.

Спустя четверть часа она выскользнула из дворца и скорым шагом направилась к карете.

Орлов сидел на козлах. Помахивая длинным хлыстом, он с нескрываемым сожалением поглядывал на взмыленных, едва отдышавшихся от долгой скачки лошадей, вздыхая: «Поди, загоним их нынче… Жаль…»

У кареты стоял второй офицер — капитан-поручик инженерного корпуса Василий Бибиков, который учтиво подал Екатерине Алексеевне руку, помог сесть, сам устроился рядом и крикнул Орлову:

— Трогай!

— Ну-у, Господи, — вполголоса протянул Орлов, — благослови!

Он перекрестил скрюченным пальцем широкую грудь, привстал и с силой опустил хлыст на лоснящийся лошадиный круп.

Лошади испуганно рванули с места и стремглав понеслись по дороге, оставляя за собой серый шлейф пыли.

Верст за пять до Петербурга карету встретили капитан Григорий Орлов и подпоручик князь Федор Барятинский, сидевшие рядком на одноколке.

— Заждались мы вас! — зло крикнул Григорий брату, грозясь кулаком. — Поспешать надо!

— Куда поспешать?! — недовольно огрызнулся Алексей. — Не видишь — кони притомились!

— А-а… черт с ними! Гони!

— Так не доедем же!

Григорий и сам это понял, глянув на Алешкиных лошадей.

— Ладно, стой!.. Федька, а ну вылезай!

Барятинский сделал досадливую гримасу, но возражать не посмел, уступил свое место в одноколке Екатерине Алексеевне.

Алексей Орлов мигом перескочил к ним, схватил вожжи и снова принялся охаживать хлыстом конские бока.

Скорее, скорее в Петербург! Их ждут гвардейские полки!..

Экипаж вихрем влетел в столицу и сразу направился к казармам гвардейского Измайловского полка. А там шум, беготня, барабанный бой, крики: офицеры строят солдат для присяги, командир полка генерал-фельдмаршал граф Кирилл Григорьевич Разумовский выслушивает доклады.

Со всех сторон голоса:

— Чего тянут? Присягать надо!

— А где Михайлов? Батюшка где?

— Ох, Господи, священника забыли! Как же это, господа?

Послали двух гвардейцев за священником.

Батюшка Алексей Михайлов был стар, степенен, ноги передвигал медленно, и дюжие нетерпеливые гвардейцы, схватив под руки, буквально несли его по воздуху. Он вырывался и устрашал дребезжащим голосом:

— Куда тащите, мерзавцы?! Отлучу иродов!.. Прокляну!

— Потом-потом, — скороговоркой басили в ответ гвардейцы, прибавляя шаг. — Государыня ждет!..

Полк быстро присягнул Екатерине Алексеевне, а затем, в сопровождении офицеров-измайловцев, ее повезли к семеновцам, которые тоже не стали мешкать с присягой.

От казарм Семеновского полка все устремились к площади у Казанского собора, где уже ждали преображенцы. Восторженные офицеры салютуют шпагами, солдаты надрываются в ликующем «Виват!». Вокруг гудит, клокочет огромная толпа. В небо летят шапки, цветы.

Бряцая оружием, прискакала конная гвардия, побывавшая перед этим в доме своего ненавистного командира принца Георгия Голштинского и, разогнав слуг, оставила его крепко избитым в разграбленных покоях.

Архиепископ Дмитрий, пытаясь быть важным и торжественным, благословил Екатерину Алексеевну.

И снова скачка, теперь к Зимнему дворцу, где собрались члены Сената и Синода. Проворно, на скорую руку, составили манифест к народам империи…

Удивленные, напуганные, недоумевающие, а главное — не посвященные в происходящее прохожие вертели головами:

— Почему столько войска нагнали?

— Может, войну объявили?

— Ой, смотрите! Никак сама Екатерина Алексеевна!

— Господа, господа, да что же тут происходит?! Объясните кто-нибудь, господа!..

А происходит государственный переворот!

Именно так утром двадцать восьмого июня 1762 года свершился дворцовый переворот, который привел к свержению императора Петра III. На престол Всероссийской империи взошла, а точнее была возведена гвардейцами новая самодержица — 33-летняя Екатерина Алексеевна, принцесса Анхальт-Цербтская, звавшаяся до принятия православия Софьей-Августой-Фредерикой.

А спустя неделю — шестого июля — по городу пополз слух, будто бы Петр умер.