Чтение онлайн

— Нам бы такого воеводу… А то сам в шатре, а нас как собак на площадь… Только что не гавкаем.

— Мне бы хотелось поговорить с ним, — бросил Ингельд.

Он видел, что воин не желает распускать язык. А что так о своем воеводе без почтения, то за насмешкой звучит скрываемая любовь

— Ну, он уже отдыхает. Впрочем…

Он пошел, не оглядываясь, а Ингельд, сделав первый шаг, краем глаза заметил, что еще двое молча поднялись и пошли сзади. Воевода в самом деле был матерым волком, а окружали его такие же вскормленные с конца копья люди.

Воевода, уже раздетый, сидел на ворохе шкур и одеял. Молодой гридень с силой разминал ему ступни. Вены вздулись синими узлами, как бывает только у людей, живущих тяжелыми переходами. Молодая девка терла ему толстую шею крапивой. Воевода был красен как вареный рак.

— Челом тебе, воевода, — сказал ярл бодро. — Тебя приветствует Ингельд, зять конунга Олафа Кровавая Секира! Ты с войском расположился прямо перед моим теремом, напугав моих людей, и расставил стражу по всем окрестным улицам, словно хочешь напасть на нас!

Лицо воеводы было страшно изуродовано шрамом, что тянулся наискось с виска через бровь, развалив щеку пополам, опускался через разрубленные губы на чисто выбритый подбородок.

— Челом и тебе, — ответил он хриплым голосом, — Кто провел жизнь в походах в чужих странах, тот и дома ставит караулы. Это спасало жизни моим людям в Хазарии, в землях ясов, касогов, булгар…

— Ты воин великого Святослава? — догадался Ингельд.

— Я и у него был воеводой. Зовут меня Панас.

— Челом тебе, настоящий… Я был рад увидеть тебя. Расскажу в Свионии о знакомстве с тобой.

Он поклонился и вышел. За порогом воины встретили настороженными взорами. Молча проводили ярла от шатра через всю площадь. Дальше Ингельд пошел один. Даже вздрогнул, когда рядом в тени неслышно возник Рольд.

— Ну что?

— Ничего…

— Они не уйдут?

— И спать не лягут, — прошипел Ингельд в бессилии. — За что боги отвернули от нас свои грозные лица? Разве мы не приносили кровавые жертвы? Не зарывали в землю кувшины и сундуки с золотом?

— Утром эти шипоголовые уйдут! — напомнил Рольд.

Ингельд провел дрожащей рукой по лицу. Его трясло, лицо было бледным как у мертвеца. Наконец он овладел собой:

— Ты прав, мой будущий верный ярл… А мы своего не упустим!

— Людей трудно держать еще сутки в узде, — напомнил Рольд озабоченно. — Хотя Киев того стоит!

— Объясни, что на площади люди самого Святослава Благородного. Они отважны как львы, но осторожны и хитры как лисы. Они видят на длину копья в землю, их не провести. А их к тому же втрое больше! Иди и ты спать, мой доблестный друг.

— А ты?

Ингельд смотрел поверх головы Рольда. Голос был странным:

— Кому-то надо быть тоже не только львом, но и лисом. Или хотя бы умело носить лисью шкуру!

Глава 18

В горницу быстро вошел Тавр. Владимир вздрогнул, вскинул голову. На щеке пламенел глубокий рубец от булатного браслета на запястьи. Минутка дремы, которую выкроил под утро, растянулась на час…

— Что еще? — спросил он хрипло.

В черных глазах метнулся страх, а пальцы потянулись в угол. Там, прислоненный к стене, стоял длинный меч в простых ножнах.

— Варяги, — ответил Тавр.

— Бесчинствуют?

— Еще как! Грабят, жгут, убивают жителей, насилуют девок.

Он тяжело опустился рядом на скамью. Лицо его было от усталости серым и обрюзглым. Владимир спросил настороженно:

— С моей дружиной еще не сталкивались?

— Нет.

— Это хорошо.

— Но киян грабят нещадно. Где пройдет варяг, там тянется кровавый след.

Владимир буркнул равнодушно:

— Город только что взят. Как иначе? А что там с Панасом?

— Едва-едва успел. Как ты и велел, перебросил дружину верных тебе северян прямо к детинцу. Сейчас перекрыты все входы-выходы к твоему и десятку других боярских теремов. Хотя, думаю, тут ты остерегаешься зря…

Владимир зыркнул очами, покраснел от гнева, но перевел дух, смолчал. Тавр с любопытством смотрел, как молодой князь умело смиряет свой необузданный нрав.

— Пора, — сказал Владимир наконец, — пора с варягами кончать.

— Как?

— Не так, как собираются они.

— Княже… Ты не чересчур подозрителен?

— А с какой стати Ингельд сегодня велел киян не трогать?

Тавр хмыкнул:

— Так они и послушались!

— Больше половины почему-то послушались. И собрались на ночь в его тереме. Весь двор забили как сельди в бочке. А чем он сумел их сманить?

Тавр внезапно стал серьезным:

— Если викинг отказывается от грабежа, то лишь для еще большего грабежа. Верно, сегодня ночью впервые не затевали драк, не напивались. Я проверил! Мои люди наблюдают за двором Ингельда с трех сторон.

Владимир стиснул кулаки. В усталых глазах с красными белками блеснула злость:

— Я сам не красна девица, много во мне обид и ярости, но перед викингами я вовсе овечка! Это сила темная, звериная. Это волки зимой, у них сила туров, а драчливость псов! Ладно, боярин… Говорлив я стал к утру. Не к добру это. Где большая дружина?

Тавр раздраженно дернул плечом:

— Со всем новгородским войском! Разбрелась по Предградью. Отдыхают от войны, бражничают.

— Эх! Не мужи… Где вы, витязи Святослава? А малая?

Тавр хмуро улыбнулся:

— Малая на месте! До последнего человека. У Войдана один ответ: наотдыхаешься, мол, на том свете, где черное солнце светит. Да и людей подобрал таких, что как огненные змеи смертью дышат.

— Побольше бы таких… Да где взять? Тавр, из малой никого ни на шаг, а из большой собери всех, кого сможешь. Только тихо, общий сбор не объявляй. Нельзя, чтобы хоть кто-то заподозрил, что вот-вот бывшие союзники передерутся.

— А лучников? — спросил Тавр.

— Само собой!