Чтение онлайн

С удивившим Василия спокойствием она сказала:

— Говори. В чем твой план?

Он сказал осторожно:

— Может быть, ты не совсем поняла…

— Поняла, — ответила она твердо, огонек жертвенности разгорелся в ее глазах ярче. — Я пойду за варварского князя, если это поможет моей стране. Но если это как-то спасет ее от набегов… тем более, от разрушения, то я готова умереть в любых муках!

Он с горячностью обнял ее, крепко-крепко прижал к груди. Она ощутила как на волосы капнуло горячее. Переждала, давая царственному брату утереть слезы.

— Это вряд ли потребуется, — сказал он наконец. — Хоть план прост, но осуществить его надо очень деликатно… Иначе все рухнет. Русь все еще не приняла ни одну из мировых религий. Сам великий князь, как нам стало известно, недавно принял ислам. В его дружине есть воины ислама, есть иудаисты, есть христиане… Надо убедить его взять веру Христа! Сейчас наши люди на Руси всеми косвенными способами убеждают его в необходимости принять именно Христа. Не для себя, пусть остается Мухаммедом, как дали ему имя, но для Руси надо навязать веру Христа! Тогда мы одним ударом превратим Русь в своего вассала, ибо патриарх константинопольский лижет мне сапоги. Мы вытравим воинственный дух язычников, навяжем им пассивность и покорность божьей воле… Такой народ уже не пойдет на Константинополь!

Такой народ, подумал он с жестокой усмешкой, уже никуда не пойдет.

Владимир двинул огромное войско на помощь Василию. Опускался на ладьях и вел конное войско по берегам Днепра, а у порогов свернул на Тьмутаракань. Оттуда отправил отборный шеститысячный отряд Василию, а сам повел остальное войско на Кавказ.

Перевалив через горный хребет, он расположился на берегах Куры, перекрыв все дороги. Там он получил вести, что Войдан вовремя привел своих воинов на соединение с хризопольской армией, дал сутки отдохнуть, и затем всей массой обрушился на войска Варда Фоки. Фока, опытный полководец, ничего не мог сделать, появление русских войск было чересчур неожиданным. Разгром был страшным, Фока бежал, в отчаянии ждал обещанной помощи от грузинского царя Давида.

Увы, царь Давид в непонятной панике отозвал обратно даже те войска, что были под началом Фоки. Но что оставалось делать, несметное войско русских готово было вот-вот растечься по всей Грузии, уничтожая и сжигая все?

Владимир держал войска на берегах Куры, не вступая в бой, хотя мог бы с легкостью разгромить малочисленное войско Давида. Наконец Давид собрал своих сторонников и явился для заключения мира. Грузинский царь обязался не оказывать помощи бунтовщикам, и Владимир тут же дал приказ своим войскам собираться в обратный путь.

Однако повел не старой дорогой, а через Крым. Население там было готским, но правили там хазары. Владимир в двух сражениях разгромил, подчинил, установил свое правление, затем двинулся на могучую крепость, с которой связывал особые надежды.

И тут примчался гонец на взмыленном коне. Упал от усталости перед шатром, его ухватили под руки и втащили в шатер.

Владимир бросил коротко:

— Говори.

Гонец повел глазами на застывших воевод.

— Говори, — повторил Владимир. Добавил. — От этих людей у меня тайн нет.

— Печенеги, — прошептал гонец пересохшим ртом. — Небывалая орда двинулась на Русь… Такого еще не было даже при Святославе…

Воеводы встревоженно зашептались. Войдан выскользнул из шатра, за тонкой стенкой слышался его властный голос.

Владимир почувствовал, как от лица отхлынула кровь. Его великий замысел повис на волоске. И с ним и вся его жизнь.

— Как долго им идти?

— Они со стадами и повозками. Но впереди мчатся конники. Пересаживаются с коня на коня на скаку. Через неделю… нет, даже раньше разорят первые русские веси.

Владимир сказал чужим голосом:

— Тавр, подготовь десяток дружинников. И три десятка коней. Мы тоже умеем пересаживаться на полном скаку.

Тавр не сдвинулся с места:

— Что ты задумал, княже?

— Попробую перехватить по дороге. Им не миновать брода на Нетече. Я хочу говорить с ханом.

Тавр покачал головой:

— Мне кажется, ты делаешь величайшую ошибку в жизни.

— Мне тоже так кажется, — признался Владимир. — Но тогда она станет и моей последней.

Они мчались день, ночь и еще день. К вечеру увидели огромное пыльное облако, что разростаясь, застлало половину мира. Лишь потом услышали неумолчный грохот, а еще погодя земля начала вздрагивать и постанывать от тяжелой массы мчащихся коней.

Владимир, шатаясь в седле, перевел коня на шаг. Из пыльного облака вынырнули всадники. Заходящее солнце блистало на остриях копий, а когда они подскакали ближе, багровые искры заплясали и на оскаленных в лютой злобе зубах.

— Я князь киевский, — сказал Владимир как можно громче. — Я еду к хану.

— Рус! Собака! Смерть! Полон! Выкуп!

— Это решит хан, — бросил Владимир. Он успокоил взглядом дружинников, те застыли в седлах, готовые к яростной схватке, за которой последует вознесение в вирий. — Быстрее веди к нему, ежели дорога шкура.

Их окружили тройным кольцом, передний всадник с кольцом сотника повел отряд в сторону. Там двигались повозки побогаче других, крытые, волы были украшены упряжью с серебрянными бляшками.

По случаю прибытия русов хан велел остановиться на ночь, шатер поставили в самой середке стана. Владимир помылся, выпил кувшин родниковой воды, затем его отвели к ханскому шатру.

Внутри на подушках сидел сам хан, старый и с двумя длинными шрамами на лице, рядом стояли два высоких воина. Лица их были суровы и надменны. Владимир лишь скользнул по ним взором, чтобы убедиться, что это сыновья хана, что хороши как воины, но вряд ли будут хороши как советники.

— Я великий князь Владимир, — сказал он. — Я иду с войском на земли греков. Но, узнав о твоем походе, поспешил навстречу.

Хан жестом предложил сесть напротив. Лицо было не просто старое, Владимир видел лицо человека, много повидавшего, битого жизнью, знающего ей подлинную цену. На Владимира посматривал испытующе. Кивнул сыновьям, один хлонул в ладоши. Полог откинулся, внесли поднос с едой и прохладительными напитками.

— Ты поступил опрометчиво, — заметил хан.

— У меня хорошие воеводы, — ответил Владимир небрежно. — Они знают без меня, что делать.

— Но твоя жизнь…

— Такой пустяк? Зато говорить я препочитаю сам.

Хан кивнул. Его узкие глаза не отрывались от лица киевского князя:

— Ты поступил мудро, хотя и очень рискованно.

— Кто не рискует, тот не высовывается из норы, — ответил Владимир. — Скажи мне, великий хан, зачем тебе этот поход?

Хан распрямил плечи. Глаза гордо свернули:

— Мы едем в поход за славой! Наши кони застоялись, а мужчины что-то долго спят в постелях своих женщин. И чужих тоже. Пора тряхнуть дедовской славой, заставить дрожать врага при звуках своего имени! Кровь вскипает при трубных звуках боевого рога, сердце стучит мощнее, в небесах слышен радостный клич наших предков…