Чтение онлайн

Володя, конечно, помогла девочке, порой сам входя в приём и тут же поправлял, если видел, что Аливия что-то делает не так. Вот он сам поймал её на ошибке и провёл приём. Нахмурился.

– Плохо! – Мальчик даже не пытался скрыть своего раздражения. – Я думал основы ты уже знаешь, а ты сейчас что сделала?

– Позволила вывести из равновесия? – робко спросила она.

– Это само собой, но не главное – для того и тренировки, чтобы избавиться от ошибок. Я про другое – кто так падает? Если бы мы находились не на ровном полу, могла бы повредить себе спину! – Аливия опустила голову, всхлипнула.

– А вот сырости не нужно! Мы договаривались об этом.

– Я не плачу! – возразила девочка и подняла голову. Хм… действительно не плачет, и ошибку признает.

– В таком случае два часа отрабатывай падение на спину, потом проверю. И пока не отработаешь, никаких больше тренировок. Приступай.

Володя отвернулся и зашагал к разложенным кускам кожи и инструментов. Позади слышалось обиженное сопение, но через секунду раздался хлопок рук по полу – Аливия приступила к отработке падения. Мальчик тайком глянул – Аливия встала ровно и тут же начла заваливаться спиной назад, группировалась, хлопок ладоней по полу, тут перекатывалась, вставала и новое падение назад. Татами тут не было и все тренировки проходили на деревянном полу, потому любое неправильное падение оборачивалось болезненным ударом.

Жестоко? Возможно, но Володя видел, что девочка действительно тренируется всерьез, а раз так, то жалость сейчас может обернуться в будущем большой бедой – раз взялась за изучение боевых искусств, где ключевое слово именно «боевых», то надо требовать по полной. Это в своё время он и объяснил ей, честно рассказав о том, как будут происходить тренировки и что её ждёт.

– Я хочу учиться.

– Хорошо. Но если увижу на тренировке слёзы – мгновенно их прекращаю. Договорились?

– Я не заплачу! – Девочка упрямо сжала губы.

– Вот и хорошо.

Конечно, последний пункт не выполнялся, поскольку Аливия не всегда сдерживала слёзы, особенно если при отработке того или иного движения сильно ушибалась или если у неё что-то не получалось, но мальчик видел, что это не слёзы разочарования или обида, а скорее слёзы гнева на саму себя за неловкость. Эти слёзы заставляли не опускать руки, а только сильнее сжимать зубы и тренироваться, тренироваться и тренироваться.

Володя задумался, вспоминая два прошедших месяца жизни с этой неугомонной. Были и радости и волнения, но все же, как не плохо это говорить, но он рад был, что в его жизни появилась эта пигалица, по характеру действительно чем-то напоминающую его сестру. Только, в отличие от той, своего «брата» она буквально боготворила, Володе порой даже неловко становилось. Впрочем, вспоминая себя и своё отношение к Гвоздю, он понимал девочку и старался не злоупотреблять доверием, опять-таки, вспоминая отношение Гвоздя к их честной компании. Как у того, такого же мальчишки, по сути, хватило мужества и силы взять под свою опеку совершенно чужих детей и даже заложить в них что-то хорошее в той жизни, когда, казалось, на тебя ополчился весь мир. Порой мальчику начинало казаться, что Александр Петрович ошибся, когда взял его. На его месте должен быть именно Гвоздь, а сам он… а что он? Совершенно обычный, слабый ни на что не годный мальчишка у которого, чего уж себя обманывать, никогда не хватило мужества сделать то, что в своё время сделал Гвоздь.

Всякий раз, когда Аливия чего-нибудь отчебучивала, пропадала где, или начинала сильно уж хулиганить, обладала девчонка умением вывести из себя даже его, с его прославившейся на всю Базу невозмутимостью, и ему хотелось наорать на нее, отшлёпать, а потом отправить куда-нибудь подальше, он вспоминал Гвоздя, и злость мгновенно куда-то пропадала. Аливия, уже готовая удариться в рёв, вдруг видела перед собой уставшего и словно даже не повзрослевшего, а постаревшего мальчишку. Желание скандалить и спорить пропадало и ей хотелось поскорее утешить своего старшего друга, которого, несмотря на недавний скандал, она любила. Она дожидалась, когда Володя где-нибудь устроиться, подсаживалась к нему и клала голову ему на колени и так замирала – в такие моменты она знала, что говорить не следует. И когда мальчик начинал осторожно поглаживать ей волосы – понимала, что его грусть уже прошла, а, значит, скоро он снова станет самим собой. Порой он заговаривался и называл её то Леной, то Ленкой, когда сердился, но чаще Кнопкой. Почему и откуда вообще взялось это прозвище Володя, наверное, не смог бы объяснить и сам. Просто назвал её так однажды, вот и привязалось.

И месяцы эти недаром прошли – мальчик уже довольно бегло говорил на местном язык и более-менее ориентировался в местной жизни, хотя, конечно, весьма ограниченно – на уровне понимания её восьмилетней девочки. Впрочем, тут сильно помогали сделанные ранее записи, который Володя периодически просматривал и с учетом полученных сведений от Аливии, уже многое для него становилось понятным, и они позволяли изучить локхерцев еще лучше. Так же, как звукозаписи позволяли изучить местный язык более глубоко, чем могла бы дать девочка. Сама она за это время тоже научилась вполне сносно говорить по-русски и с каждым днем говорила всё лучше и лучше, изучила математику на уровне сложения, вычитания деления и умножения и вполне могла считать сложные цифры, хотя и без дробей, немного научилась писать. И еще Володя научил девочку использовать во время еды вилку и нож, это так понравилось девочке из-за того, что теперь не пачкается платье, за что, похоже, раньше ей частенько попадало, что она новым для себя прибором даже суп пыталась есть, пока Володя не прекратил хулиганство. Судя по всему, вилку здесь тоже не знали и использовали только ложки и ножи. Еще Аливия пробовала париться в бане…

Володя чуть улыбнулся, вспоминая, как долго девочка выпытывала у него зачем он каждую неделю ходит в этот непонятный домик. Володя тогда прочитал целую лекцию о гигиене, чистоте и микробов, многозначительно косясь при этом на чумазую девочку – заставить её умываться было сродни приговору к пытке. И только его пример заставлял её каждое утро обливаться водой, закаляясь. Девочка прониклась и попросила тоже отвести её в баню. Володя хмыкнул и сшил себе и ей что-то типа плавок… Аливия выскочила из бани секунд через тридцать, отчаянно вереща и в одних плавках скача по снегу, потом скрылась в доме и вышла оттуда одетая и нахохлившаяся, почему-то решив, что над ней пошутили. Однако постепенно привыкла и ей парилка даже стала доставлять удовольствие – и куда былая застенчивость девалась – хотя на банные веники косилась немного подозрительно.

– Это у вас все так делают? – спросила она, глядя на нахлестывающего себя и кряхтящего от удовольствия Володю.

– Ага. Очень полезно для здоровья. Мне понравилось после того, как неделю жил в лесу – испытание такое было. Когда вернулся и меня отправили в баню, я понял, что рай на земле есть.

– А что такое рай?

– Ах да, совсем забыл, что у вас тут нет такого понятия. Гм… даже не знаю, как объяснить… в общем рай – это баня после недели в лесу.

Девочка задумалась, очевидно, пытаясь представить себе это, потом захихикала, но дальше разговор поддерживать не стала и поспешно выскочила из бани – больше пяти минут выдерживать у неё никак не получалось, даже с её упрямством.

Володя снова глянул на девочку, которая вся в поту, продолжала отрабатывать падение на спину, при этом чуть кривясь от боли, видно неправильно упала и теперь спина немного болела, что при каждом новом падении причиняло ей боль. Мальчик нахмурился, но остановить её не пытался – бесполезно. Однажды он так же заставил её отрабатывать одно движение, а потом заметил, как она кривится от боли в потянутой руке. Он попытался остановить Аливию, пока рука не заживет, но та даже ухом не повела, продолжая тренироваться. И так до тех пор, пока не истекло положенное время. Володя не сомневался, что так будет и на этот раз – положено два часа, значит, будет тренироваться два часа, с надеждой поглядывая на часы-ходики, мысленно торопя время, но отработает столько, сколько назначено несмотря ни на что. Мальчик покачал головой и вернулся к работе.

Наконец два часа истекло, и Аливия растянулась прямо на полу, тяжело дыша, не в силах даже пошевелиться. Володя отложил почти готовые «мокасины» и сел рядом с девочкой и помог ей сесть.

– Выносливости тебе не хватает.

– Пожалуйста… я буду тренироваться… я буду выносливей, только пожалуйста… продолжим…

Мальчик покачал головой.

– И в кого ты такая упрямая, интересно? Наверное, отец ворчит на тебя?

Аливия отчаянно покраснела, а Володя едва не расхохотался, глядя на смущенную девочку. Да уж, с её характером конфликт поколений был неизбежен. И если сейчас отец еще мог перебороть упрямство дочери, то со временем всё обязательно будет выливаться в крупные скандалы. Отец, судя по всему, то же довольно упрямый человек, с твёрдыми взглядами на жизнь, раз обучал дочь только тому, что положено знать девушке для того, чтобы правильно выйти замуж.

– У нас дрова заканчиваются, – вздохнул мальчик, не дождавшись ответа. – Завтра поеду на берег, заодно мяса свежего постараюсь добыть, честно говоря, консервы уже порядком надоели.

– Ты надолго?

– Постараюсь вернуться на следующий день к обеду – как повезет с охотой.

За дровами Володя предпочитал ездить на берег с тех пор, как здесь поселилась Аливия – махать топором у него никакого желания не было, а включать при ней бензопилу не хотелось. Да и мал был этот остров, что бы тут деревья валить ещё – собрать хворост еще куда ни шло, за ним и девочка иногда ходила, но валить деревья рука не поднималась. В первое время мальчик, конечно, добывал их поближе к дому, но сейчас такой необходимости не было. Пристав к берегу, он выгружал трое больших саней, сцеплял их друг с другом и отправлялся подальше в лес, где не будет слышна работа бензопилы с острова. Конечно, маскировка так себе, ведь по следам ясно, что деревья валили не топором и даже не пилой, но девочка еще ни разу не выказала интереса к дровам и Володя предпочитал, чтобы так оставалось и дальше.